Из Египта. Мемуары полностью

– Только не делай вид, что не заметил, – перебила мать.

– Чего не заметил? – удивился молодой человек.

– Что она глухая.

– Но я же с ней говорил…

– Все равно глухая. Слышал, у соседей громко говорят? Это она.

Сын смутился, Принцесса же добавила поспешно, словно прочитав его мысли:

– Не приставай к ней. Она хорошая девушка.

Вскоре в дверь позвонили; пришел друг, которого сын ждал уже более часа.

– Сегодня во французском консульстве праздничный вечер. Меня пригласили.

– А меня нет.

– Не беда, я тебя приглашаю. Только собирайся поживее. Праздник уже в разгаре.

– Там ведь, наверное, будет полно народу?

– Ну разумеется, там будет полно народу. Пошли.

В тот вечер отец вернулся домой поздно и записал в дневнике, что наконец-то встретил ее. Он не назвал ее ни женщиной своей мечты, ни первой красавицей и не описал ее внешность. С присущей ему суеверностью он даже не упомянул ее имени. Однако же она была настолько недвусмысленно и очевидно та самая, что необходимость рассказать о ней на бумаге или же разузнать скрытые качества ее характера оказалась задачей чересчур сложной для человека, который написал лишь: «Мне хочется думать о ней». Он словом не обмолвился о том, что почувствовал, когда впервые ее увидел, и какие именно мысли приходили ему в голову, стоило ему поймать себя на том, что думает о ней. Он описал ее серую юбку и темно-бордовый кардиган, и то, как она сидела, скрестив ноги, подле матери, как прижималась коленом к углу карточного столика и не отрываясь смотрела в карты. Поймав на себе его взгляд, девушка улыбнулась снисходительной доброй улыбкой, немножко ленивой, немножко виноватой.

Позже она коснулась его плеча в запруженном людьми патио французского консульства. Гости высыпали в сад и на улицу; молодые александрийские французы, греки, евреи, итальянцы стояли и пели среди хаоса припаркованных велосипедов и гудящих автомобилей. Весь город собрался на праздник. Кажется, то же самое творилось в британском и итальянском консульствах.

– Вы не танцуете? – спросила она, когда он обернулся. Он не понял ни слова из того, что она сказала.

– Слишком много народу, – ответил он, решив, что она пригласила его на танец. «Неужто глухие танцуют?» – подумал он и представил себе нелепую картинку: танго под звуки вальса.

– Чудесный вечер, – заметила она. На ней было белое хлопчатобумажное платье без рукавов, тонкая нить бус и белые туфельки; обгоревшая на солнце кожа блестела в вечернем свете. С легким макияжем и зачесанными назад влажными волосами она казалась старше и энергичнее той робкой соседской девочки, которая весь вечер в гостях, словно школьница, не отрывала глаз от собственной юбки в складку да материных карт. Сейчас же в ее осанке читался намек на застенчивую элегантность – в том, как она держала обеими руками бокал шампанского, прижав локти к бокам.

Однако отсутствие чулок и сумочки да широкий белый след – видимо, от мужских часов – на загорелом запястье говорили о том, что одевалась она второпях (и оттого выглядела слишком просто), словно весь день провела на пляже и на прием собиралась в последнюю минуту – натянула первое, что подвернулось под руку, да так и поехала с мокрыми ногами и головой. Наверное, вокруг подошв у нее каемка песка. А где-нибудь, подумал он, глядя, как тусклые вечерние огни играют на жидком блеске ее белого габардинового платья, валяется мокрый купальник, который она стянула в спешке и бросила скомканным на деревянную скамью в купальной кабинке у друзей.

– Вы здесь одна? – спросил он, стараясь во время разговора держаться к ней лицом.

– Нет, с друзьями.

Может, она все-таки хочет потанцевать?

– Я их знаю?

– Едва ли, но я вас познакомлю, – ответила она, даже не задумываясь, что ему, возможно, это вовсе неинтересно, взяла его за руку и повела сквозь нескончаемую толпу на другой конец террасы, где ее дожидалась группа молодых людей. У одного из них, того, что стоял, прислонясь к балюстраде, в руках был темно-бордовый кардиган, точь-в-точь как тот, в котором она пришла в дом его родителей. Попросила его подержать свой кардиган или же брала у него поносить и теперь вернула? Она представила его друзьям, рассказала, как заставила сына соседей ждать на пороге собственного дома. Все рассмеялись – на этот раз не над ее ошибкой, а над тем, как она закрыла дверь у него перед носом.

– С ней бывали случаи и похуже, – заметил один из молодых людей.

– Мы уезжаем, – добавил второй. – Нас ждут в британском консульстве.

– Хотите поехать с нами? – спросила она.

Он замялся.

– Будет весело, – она снова улыбнулась.

– Даже не знаю.

– Ну тогда в другой раз.

И обернувшись к юноше, державшему кардиган, жестом попросила ключи от машины.

– Нет. Я сам сяду за руль, – ответил он.

– Моя машина, я и поведу, – отрезала она.

Мой отец рассеянно дошел с ними до конца сада. Она открыла дверцу машины, села, потянулась отпереть двери для пассажиров, резкими энергичными движениями опустила стекло, так и не убрав ногу с тротуара, и нашарила ключом замок зажигания.

– Мое почтение вашей матушке, – сказала она, захлопнула дверь и завела мотор.