Бывший тогда членом Военного совета 16-й армии дивизионный комиссар А.А. Лобачев вспоминает: «Новый командарм скоро завоевал уважение в нашем коллективе. Общительный по характеру, Константин Константинович сразу располагал к себе людей. Все мы оценили исключительное его спокойствие в сложной обстановке, доверие к подчиненным.
Руководство боем, даже в самых тяжелых условиях, он рассматривал как дело творческое. Сосредоточившись на главной задаче, Рокоссовский не опекал исполнителей, предоставляя им широкий простор для проявления инициативы» [121].
Реформированная 16-я армия представляла собой внушительную силу: шесть дивизий, танковая бригада, тяжелый артиллерийский дивизион и другие армейские части. Армия получила задачу оборонять важнейшее направление, ведущее к Москве, — Смоленск, Вязьма, а затем Волоколамск. Обстановка была крайне тяжелая. Немецкие войска все ближе и ближе подходили к Москве. Гитлер торопил своих генералов и бросал на московское направление все новые и новые силы. «Учитывая важность назревающих событий, — говорилось в одной из его директив, — особенно зиму, плохое материальное обеспечение армии, приказываю в ближайшее время любой ценой разделаться со столицей Москвой».
Здесь сделаем одно отступление от темы повествования и скажем следующее: в настоящее время от некоторых незрелых граждан можно услышать такое высказывание: «Не следовало бы сопротивляться фашистам, оборонять Москву и Ленинград, так как в случае победы немцев мы жили бы лучше». В ответ этим лжепатриотам следует привести жестокое высказывание Адольфа Гитлера: «Там, где стоит Москва, будет создано огромное море, которое навсегда скроет от цивилизованного мира столицу русского народа».
В августе 1941 г. войска 16-й армии во взаимодействии с 19-й, 24-й и 30-й армиями наносили удары по противнику, перешедшему на какое-то время к обороне. С начала сентября армия участвовала в наступлении войск Западного фронта, которое, однако, дальнейшего развития не получило. В конце сентября армия совместно с другими войсками фронта занимала оборону на рубеже Осташков — северо-западнее Ельни. В начале октября войска армии вели бои в районе Вязьмы. В связи с угрозой охвата немецкими войсками с севера и юга армия была вынуждена отойти с тяжелыми боями на Можайскую линию обороны.
В армии были большие потери как среди красноармейцев, так и среди командиров. У последних наибольший урон наблюдался в низовом звене — среди взводных и ротных командиров. Рокоссовский охотно поддержал предложение о создании в армии курсов младших лейтенантов, куда из частей и соединений должны были подобрать красноармейцев и младших командиров, имевших среднее или высшее образование и получивших боевой опыт. По этому поводу командарм-16 говорил своим ближайшим помощникам:
— Что, если собрать таких да и организовать в армии курсы младших лейтенантов? Краткосрочные, предположим, на месяц или полтора? У них есть образование, опыт пребывания на переднем крае. Получим кадры для самого уязвимого в боях звена.
Поручил это дело Рокоссовский отделу кадров армии. В помощь привлекли и работников политотдела. Во все дивизии были посланы сотрудники отдела кадров и другие работники штаба для выявления бойцов и младших командиров со средним и высшим образованием, отличившихся в предыдущих боях. Военный совет армии поддержал эту инициативу, и через некоторое время в Дорогобуже открылись курсы младших лейтенантов. Выпуск состоялся через полтора месяца, и армия получила 300 командиров взводов [122].
Генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский (это очередное воинское звание ему было присвоено в сентябре 1941 г.) и его войска, игравшие важнейшую роль в обороне Москвы, понимали ту огромную ответственность, которая на них лежала. Своими героическими усилиями они делали все для того, чтобы остановить, задержать ненавистного врага и не допустить его к Москве. Константин Константинович постоянно подавал подчиненным пример бодрости, неиссякаемой энергии и новаторства в решении оперативно-тактических задач. Видимо, не случайно, что именно из 16-й армии Рокоссовского вышли прославленные командиры — герои обороны Москвы: генерал-майоры И.В. Панфилов, А.П. Белобородов, Л.М. Доватор, М.Е. Катуков и другие.
Высокое личное мужество К. К. Рокоссовского в боевой обстановке неоднократно отмечали многие из его бывших сослуживцев. Например, генерал-майор А.А. Лобачев, член Военного совета 16-й армии в 1941—1942 гг., пишет: «...Командарм, как обычно, был в полной форме и при всех орденах. В начале совместной работы меня несколько обескуражила эта манера появляться в окопах, словно на параде. Я усмотрел чуть ли не рисовку, однако потом убедился, что все показное, напускное чуждо Константину Константиновичу. У него выработались твердые нормы, согласно которым командиру положено всем своим поведением, внешним видом, вплоть до мелочей, внушать войскам чувство спокойствия, ощущение хозяина положения» [123].
