Так, арестованный заговорщик СМУШКЕВИЧ Я.В. (бывший командующий ВВС РККА, а затем помощник начальника Генерального штаба по авиации. — Н.Ч.) на допросе 21-го июня 1941 года показывал:
“Должен, однако, сказать, что в одну из встреч со Штерном (Г.М. Штерн — командующий 1-й отдельной Краснознаменной армии, командарм 2-го ранга. — Н.Ч.) в Москве в 1939 году, он ориентировал меня о том, что вражескую работу на Дальнем Востоке он ведет лично, а по центру связан только с Мерецковым”.
На основании изложенного и руководствуясь ст. 158 УПК РСФСР, -
Мерецкова Кирилла Афанасьевича подвергнуть аресту и обыску.
Нач. отделения Следчасти НКГБ СССР — Лейтенант Государственной Безопасности
(Сорокин)
Зам. начальника Следчасти НКГБ СССР Майор Государственной Безопасности
(Шварцман)
Согласен: Начальник Следственной части НКГБ СССР Майор Государственной Безопасности (Влодзимирский)» [151].
Что же получается? А получается то, что сработала мина замедленного действия, заложенная еще в 1937 г. Все лица, показавшие на К.А. Мерецкова в 1937—1938 гг., давно уже были расстреляны, а их показания продолжали «работать»!.. Выходило так, что мертвые хватали живого!.. Следует отметить, что еще в 1937—1938 гг. следователи НКВД проводили очные ставки К.А. Мерецкова с подследственными: бывшим начальником Морских Сил РККА флагманом флота 1-го ранга В.М. Орловым, бывшим начальником Автобронетанкового управления РККА командармом 2-го ранга И.А. Халепским, бывшим членом РВС и начальником политуправления Белорусского военного округа П.А. Смирновым (во второй половине 1937 г. он был в должности начальника Политуправления РККА, а в первой половине 1938 г. — наркомом Военно-Морского Флота СССР), бывшим командующим Приморской группы войск ОКДВА командармом 2-го (затем 1-го ранга) И.Ф. Федько.
На этих очных ставках с Мерецковым названные подследственные подтверждали его участие в военном заговоре и давали показания о проводимой им антисоветской работе. И тем не менее Кирилл Афанасьевич до июня 1941 г. оставался на свободе. И не только пребывал он на свободе, но и поднимался по служебной лестнице, достигнув второй величины в военной иерархии РККА (начальник Генерального штаба!), став генералом армии и удостоившись звания Героя Советского Союза.
Что же это такое? Почему такая избирательность в выборе жертв репрессий? Помимо Мерецкова, среди высшего ком-начсостава РККА были и другие лица, на которых также были показания со стороны подследственных, обвинявших этих «генералов» в совершении тягчайших преступлений, однако они не пострадали в 1937—1938 гг. Если, конечно, не считать морального ущерба, вызванного очными ставками с арестованными, писанием различного рода объяснительных записок, докладных и т.п.
К таким лицам относились (воинские звания указаны по состоянию на 1937 г.): Маршал Советского Союза С.М. Буденный; командарм 1-го ранга Б.М. Шапошников; комкоры И.Р. Апанасенко; МА. Антонюк, О.И. Городовиков, Г.И. Кулик, АД. Локтионов, Д.Г. Павлов, Я.В. Смушкевич, С.К. Тимошенко; корпусные комиссары А.В. Хрулев, Е.А. Щаденко; комдивы М.П. Ковалев, В.Д. Соколовский, И.В. Тюленев, Г.М. Штерн и др. Следует иметь в виду, что в отделах и управлениях госбезопасности соответствующие досье имелись на этих и ряд других лиц комначсостава. Чего только не было в этих досье — доносы, сплетни, материалы партийных собраний по чистке партии в различные годы, по разбору персональных дел и другие материалы. Все это постепенно накапливалось, хранилось, приобретая все большую убойную силу. И, конечно же, там находились копии показаний арестованных начальников, подчиненных и сослуживцев, данных ими на предварительном следствии в суде и несущих негативный материал. Это и был тот самый «крючок», на который «компетентные органы» в нужный момент сажали того или иного военачальника. Иногда такую «удочку» не трогали совсем (Буденный, Шапошников, Городовиков, Тимошенко, Тюленев, Соколовский, Хрулев, Щаденко), другие же (Мерецков, Штерн, Локтионов, Смуш-кевич и др.), благополучно пережив большой террор 1937— 1938 гг., «загремели под фанфары» в 1941 г.
Итак, К. Мерецкова арестовали 23 февраля 1941 г. Обвинялся он по ст. 58, пункты 1 «б», 7, 8, 11 УК РСФСР. Все обвинения относились к числу тягчайших, в том числе принадлежность к антисоветскому военному заговору, сотрудничество с разведкой иностранного государства, а именно Германии. На предварительном следствии Кирилл Афанасьевич виновным себя признал. Да и как было не признать, если к нему применили весь набор «физического воздействия». Устраивали ему и очные ставки с другими подследственными. Одна из таких очных ставок состоялась 15 июля (три недели спустя после ареста) с арестованным генерал-полковником А.Д. Локтионовым, который до ареста был командующим войсками Прибалтийского Особого военного округа (на территории вошедших в состав СССР Латвии, Литвы и Эстонии). В начале 30-х годов, в бытность К.А. Мерецкова начальником штаба Белорусского военного округа, Александр Дмитриевич Локтионов был там начальником ВВС.
