В числе рядовых членов фиаса мы встречаем двух, к именам которых прибавлено , и трех, обозначаемых как . Под стратегом Латышев склонен понимать военного магистрата. Но под стратегами можно с равным правом разуметь и гражданских магистратов, так как в императорскую эпоху стратегами назывались также и те должностные лица, которые заведывали, между прочим, транспортом съестных припасов, заботились о снабжении городского населения хлебом, надзирали за рынком, а в малоазийских городах несли и полицейские обязанности[98]. Должность встречается впервые, и Латышевым она не определена. В надписях начиная с IV в. до н. э. и до императорской эпохи экономом называется должностное лицо во всякого рода частных объединениях, исполнявшее функции казначея союзной кассы[99]. Такие же Обязанности исполнял «эконом» в провинции Азии, как уполномоченный таможенных откупщиков. При определении функций в горгиппийской надписи должно исходить из определяющего его прилагательного , к которому может подразумеваться лишь существительное . ‘ же, как видно из делосского отчета 279 г. до н. э. (Michel Rec., 594 =
Вхождение в фиас навклеров известного числа агентов боспорского правительства — любопытная черта. В особенности интересно, что членами фиаса состоят агенты податной инспекции, с которой навклерам постоянно приходилось иметь дело. Это только лишний раз показывает, в какой сильной степени коммерческие интересы захватывали свободное население Боспора. Участие в президиуме фиаса градоначальников Пантикапея и Горгиппии указывает не на то, что Боспорский царский дом был «в достаточной степени демократичен» (Ziebarth, 66), а на то, что Боспорское государство и в императорскую эпоху, как и ранее, при Спартокидах, было, прежде всего, торговым государством; что даже высшие должностные чины в нем могли быть в то же время и навклерами, коль скоро и сам боспорский царь, заинтересованный в развитии торговой деятельности государства и всего того, что с ним связано, оказывает объединению навклеров свое внимание.
Были ли горгиппийские навклеры лишь посредниками в товарообмене между производителями и потребителями, или же они перевозили на принадлежавших им судах также и продукты, получаемые с лично им принадлежащих угодий, — имеется в виду главным образом зерновой хлеб, — на этот вопрос надпись не дает ответа. Вероятно, те члены фиаса, которые, как крупные земельные собственники, собирали со своих полей хлеб в количестве, позволяющем его экспортировать, и делали это. О значительном материальном достатке членов фиаса свидетельствует, во всяком случае, тот факт, что он имел возможность на свой счет предпринять большие архитектурные и скульптурные работы по восстановлению разрушенного или пришедшего в ветхость храма Посидона и по его украшению.
В ту пору, к которой относится горгиппийская надпись, население Боспора в этническом отношении представляло собою такую пеструю амальгаму, что выделить среди членов фиаса греков и туземцев, исходя из сообщаемых в надписи личных имен, вряд ли возможно. Что среди членов фиаса были туземцы, показывают такие негреческие имена, как ‘ , ‘, , также такие отчества, как , . Но у нас нет уверенности в том, что среди членов фиаса, носящих греческие имена или отчества, мы должны усматривать непременно греков. Обэллинизировавшиеся туземцы могут скрываться и, надо полагать, скрываются за такими именами, которые звучат вполне по-гречески: к концу II в. н. э., да и ранее, уже давно исчезло на Боспоре различие между греками и бывшими «варварами». И население Боспора было вполне смешанным, причем весьма вероятно, хотя это и не может быть доказано, «варварский» элемент в нем преобладал над элементом греческим и римским.
