Высокая узкая стела из мрамора, первоначально служившая для строительных целей, сверху срезанная под углом в виде фронтона, украшенного внутри розеткой о 8 лепестках. Высота 1,72, ширина 0,36, толщина 0,13. Под фронтоном два рельефа: в верхнем рельефе (площадь поля 0,27×0,29) изображена слева от зрителя женщина в траурной позе в хитоне, гиматии, в высоком головном уборе. Вправо от нее двое мужчин, совершенно одинаково одетых в опоясанные куртки, штаны и плащи, подающие друг другу правые руки. Изображение мужчины крайнего справа от зрителя совершенно идентично мужской фигуре вышеописанного надгробья № 10.
Рис. 12.
Под рельефом надпись в 4 строки вырезана характерным вычурным шрифтом. Высота букв 0,025.
Άϑηνοκλή[ς] Τιμοϑέου
καί
πατήρ Τιμόϑεε καί
Εύκλεια, γυνή Τιμοϑέου,
χαίρετε
Перевод: Афинокл Тимофеев, отец Тимофей и Евклия, жена Тимофея, прощайте.
За надписью идет второй рельеф (площадь поля 0,22×0,35) с изображением высокой женской фигуры с высоким головным убором, в хитоне и гиматии, слева фигура девочки с цилиндрическим сосудом, покрытым конусообразной крышкой.
Под рельефом двухстрочная надпись:
Εύκλεια, γυνή Τιμοϑέου,
χαίρε
Перевод: Евклия, жена Тимофея, прощай.
По стилю букв, характерному для ряда стихотворных надписей[130], надпись должна быть отнесена к I в. до н. э. По типу тщательно сработанных рельефов, весьма близкому к вышеописанному надгробью Перисала, № 10, описываемая стела не может быть позднее I в. до н. э.
Надгробие найдено 30 июля 1927 г. во дворе Гросса, д. № 86 по ул. 1-й Домны.
Имена Άϑηνοκλής, Τιμόϑεος — обычные имена на Боспоре. Εύκλεια встречается впервые.
Почти квадратная мраморная плита. Высота 0,44, ширина 0,39 и толщина 0,09. Обломана сверху и снизу. Верхняя часть плиты была украшена рельефом, от которого сохранились только две пары ступней. По-видимому, было изваяно изображение мужчины и сопровождающей его фигуры мальчика-прислужника. Под рельефом стихотворная надпись в 4 строки, состоящая из 2 элегических двустиший. Надпись сохранилась целиком. Размер букв 0,015. Читается следующим образом:
Оύ λόγον, άλλά βιον σοφίης έτυπώσαο δόξαν
αύτοδαής ίερῶν γινόμενος, κριμάτων,
Εύδων ούν, Έκαταΐε, μεσόχρονος, ίσϑ’, ότι ϑάσσου
κύκλον άνίηρῶν έξέφυγες καμάτων
Под ιερά κρίματα — священные приговоры — нужно подразумевать решения богов.
Μεσόχρονος — слово новое, не отмеченное ни в словаре Du Cange’a, ни Passow’a; смысл его, по-видимому, «средневременный», т. е. в среднем возрасте. Χρόνος здесь в смысле возраста жизни[131]. Εύδων поэт. вместо καϑεύδων. В стихотворении отметим старинные поэтические формы: σοφίης, έτυπώσαο, γινόμενος.
Перевод может быть приблизительно такой:
Ты запечатлел славу мудрости не словом, а жизнью, добровольно подчинившись священным приговорам. Итак, Гекатей, покоясь в цвете лет, знай, что ты [таким образом] скорее избегнул круга мучительных страданий.
Рис. 13.
Обычное χαΐρε с именем и отчеством покойного отсутствует. Надпись эта могла быть над рельефом или совсем опущена. По стилю букв Ξ, Σ, Ω, тщательности письма, материалу памятника, надгробие может быть отнесено или к концу I в. до н. э., или к началу I в. н. э. Плита куплена 20 февраля 1931 г. музеем у некоего Тарабуна, нашедшего ее на Танькином кургане в степи за садами Булганакской улицы.
Стихотворная эпитафия намекает на безвременную трагическую кончину Гекатея, которой он добровольно содействовал, закрепив таким образом за собою славу высшей мудрости не словом только, но и жизнью. По-видимому, Гекатей был ученый или философ.
Интересно сопоставить с этим стихотворением другие стихотворные эпитафии, сочиненные в честь боспорских ученых: 1) филолога Илиодора[132]; 2) грамматика Саввиона, сына Стефана, изображенного на рельефе со свитком в правой руке[133]; 3) ученого Стратоника, сына Зенона, которому поставил пышное надгробие его вольноотпущенник Созий. Ученый изображен со свитком в руке стоящим у стола, заполненного рукописями, и одновременно верхом на коне, с оружием в руках[134]. Вот та социальная среда, где культивировались наука и поэзия.
Боспорские стихотворения, за немногими исключениями, имели целью увековечение памяти покойного. Особенно много стихотворных эпитафий приходится на позднеэллинистическую и римскую эпохи (I в. до н. э. и I–II вв. н. э.). Сочинители стихов обслуживали богатую верхушку торгового класса, тесно связанного экономически с торговыми центрами южного Причерноморья (Амис, Амастрия, Синопа, Гераклея Понтийская), выражая его идеологию и чаяния: благородное происхождение, добрый нрав, особенно часто восхваляемый, и веру в загробную жизнь, которая представлялась в виде плодоносных рощ и светлых чертогов героев.
