Очень интересен вопрос о том, как распределяется материал по различным участкам городища. Здесь расследования.1928 г. дали нам один в высшей степени интересный и важный факт. Раскоп III, расположенный, в противоположность раскопам I, II и IV, не в центральной, обнесенной внутренней оградой части городища, а за пределами внутренней ограды, в южной части, дал за вычетом амфорных обломков почти исключительно обломки грубой местной керамики: на 702 обломка этой местной утвари приходится всего два обломка чернолаковой керамики и один обломок серого сосуда. Едва ли следует считать случайностью и то, что именно среди материала этого раскопа найдено наибольшее количество разновидностей лепной местной керамики и в смысле форм сосудов, и в отношении орнаментации. Характерны и остальные находки: два экземпляра пряслиц (одно целое, один обломок), два куска точильного камня; осколок кремневого орудия. В раскопе III попадались куски глиняной обмазки, но не было найдено никаких остатков строительства городского типа — ни частей кладок, ни обломков черепицы, хотя по найденным обломкам чернолаковой и боспорской керамики, также и по характеру местной лепной керамики, время всего этого материала не очень раннее, не раньше второй половины IV в. а, может быть, мы имеем здесь дело уже и с III в. до н. э. Нет среди находок этого раскопа и никаких украшений — ни бус, ни подвесок. Не подлежит сомнению, что данный участок принадлежит району, заселенному населением негреческим и имущественно обеспеченным значительно слабее, чем население частей, вскрытых раскопами I, II, IV. Что представляло собой это сосредоточенное в окраинной части городища население, каково было его социальное положение, в каких отношениях находилось оно к населению центральной части, можно, конечно, только гадать. Но несомненно, что обнаруженный факт заслуживает самого внимательного отношения к себе и что он должен быть учтен и при дальнейших расследованиях городища. Необходимо проверить сделанное наблюдение и, по возможности, дополнить его; в связи с этим расследование данной части городища должно быть признано одной из важнейших очередных задач.
Интересно, что и в других поселениях мы встречаем явления, в известной мере аналогичные только что описанному. Так, при разведочных работах на территории городища у станицы Таманской мне пришлось наблюдать за расследованием наслоений античного времени в двух местах — в центральной части городища («раскоп у моря») и в окраинной части его («раскоп у старого озера»). Разница в находках этих двух частей городища оказалась значительная. Центральная часть дала заметное преобладание импорта из метропольной Греции, в то время как в окраинной преобладали местные боспорские изделия, частью, по-видимому, привезенные из лежавшего вблизи, по ту сторону пролива, Пантикапея, частью местного производства Таманского городища. Эти боспорские изделия — как раз та группа «тонкостенной керамики», которая в Елисаветовском городище оказалась посудой более состоятельных слоев; здесь ей принадлежит место до известной степени аналогичное тому, которое в Елисаветовском городище занимает грубая лепная керамика. Что касается этой последней группы, то она встречается в сравнительно незначительном количестве даже и в окраинной части Таманского городища.
Итак, самое явление — сосредоточение менее обеспеченного населения в окраинной части поселения — повторяется в обоих городищах; разница, в материале, характеризующем каждый из слоев населения, здесь и там, стоит, несомненно, в связи с общим различием между этими двумя поселениями.
Прежде чем формулировать выводы, вытекающие из рассмотренного нами материала, необходимо коснуться находок, сделанных на территории Елисаветовского городища за годы, предшествующие экспедиции 1928 г. Ограничусь всего лишь немногими словами.
Как я уже указывала, работы на территории Елисаветовского городища велись Леонтьевым в 1853 г., Хицуновым в 1871 г. и А.А. Миллером в 1906, 1908 и 1910 гг., затем в 1923, 1924, 1925 и 1927 гг. При этом небольшие раскопы производились только в 1908, 1909, 1910 и 1927 гг., в остальные же годы, кроме некоторых работ по съемке и нивеллировке городища (1923 г.), производился только сбор на поверхности. Из всех сделанных во время перечисленных работ находок мне удалось просмотреть материал годов 1910 и 1923–1927; материал 1908 и 1909 гг. известен мне только по публикациям А.А. Миллера, находки Леонтьева и Хицунова неизвестны мне совсем.
