Тимофей Иванович тоже сказал:
— Показалось, девочка. Ты хочешь их найти, и тебе показалось.
— Я не плачу, я от радости. Рыжий валун шевельнулся. Это их, их спины торчат.
— Ведь точно, — приглядевшись, согласился Тимофей Иванович. — Сами в кустах спрятались, только крупы торчат. От паутов спрятались. Тамока прохладно, ветерок, паутов меньше.
Мы с мамой гоним овец дальше. Тимофей Иванович решил, что ему проще найти в поселке необходимых для отлова людей, чем нам. Он успокоил нас, что лошади не покинут своего убежища до вечера и их успеют поймать. Нам Тимофей Иванович велел: «Когда кончится гора, появится небольшая долинка. Пусть овцы тамока пасутся. Я постараюсь скоро прийти. Приеду на телеге, а вы на ней вернетесь в поселок».
Долина оказалась с низкой, но очень густой ярко-зеленой травой. По ней ходили с рейками люди. А один человек смотрел в аппарат на треноге и кричал: «Левее, теперь правее!» Увидев нас с овцами, он просто заорал:
— Вы что, не видите, что здесь ведутся работы?!
— Куда же мы уйдем, — растерялась мама. — Нам сказали здесь ждать.
— Идите дальше, здесь нельзя! — опять закричал дядька у аппарата.
Мы долго шли по дороге. Впереди, довольно далеко от нас, показался поселок, а перед ним была хорошая долина с высокой травой и цветами. Мама побежала вперед, чтобы повернуть козла в траву, но он противно замекал и поскакал от мамы к поселку. Усталые овцы свесили языки набок, а мы с мамой задыхались от бега.
— Не могу больше, — сказала мама. — Не могу, в боку колет. Ты беги, Кирочка. Только не потеряй их.
Мама села в траву, а я побежала за стадом. Проклятый козел был уже далеко. Если бы у меня были силы обогнать овец, наверное, они бы с радостью остановились. Я вошла в поселок, не зная, где искать козла.
— Ты не видела?.. — спросила я у девочки, которая так быстро лупила тяпкой вдоль кустиков картошки, что было просто удивительно, как кустики оставались целыми. — Козла не видела? Такой черный с белым.
— А, Борька? Тамока, у общежития. Вон длинное здание, — ответила девочка, не прекращая окучивать картошку.
Овцы, увидев Борьку, опять побежали. Только что еле шли, а тут — откуда силы взялись! — просто пустились вскачь. Но мне Борька сил не прибавил, я еле доплелась до крыльца. Козел что-то с жадностью подбирал с земли у крыльца и ел. Я пригляделась. Он поедал окурки.
— Брось! — крикнула я ему. — Ты отравишься. Брось, нас выгонят из-за тебя.
Я подскочила к нему, стала колотить по его спине кулаками, оттягивала его от окурков за рога, и мне было все равно, забодает он меня или нет.
Возле нас остановилась машина с высокими бортами. Из кабины вышли двое мужчин. Один сказал:
— Наконец-то, а мы вас ищем.
— Помогите, — попросила я, — он окурки ест. Отравится.
— Ничего с ним не будет, — сказал шофер. — Сейчас мы его…
Они откинули задний борт, спустили из кузова трап, сошли с него и, схватив Борьку с двух сторон за рога, потащили по трапу в кузов. Овцы послушно пошли в кузов сами.
Я заревела:
— Не дам. Там мама сзади…
Я пыталась остановить овец, но они упорно шли и шли по трапу в кузов.
— Девочка, девочка! Какая мама? Мы на стрижку их везем. Некогда. Еще нам много рейсов сделать надо. Жди свою маму.
— Я с вами поеду, не пущу овец одних.
Я сидела в кабине и, когда машина сворачивала от основной дороги в сторону, спрашивала: «А теперь вы куда едете?»
Сначала они отвечали мне, посмеиваясь: «Ну, видишь, направо, потом налево свернем».
Но скоро перестали совсем мне отвечать.
Когда мы подъехали к знакомому мне амбару, где стригут овец, и загонам, я опять чуть не заплакала от радости.
На телеге возле амбара сидела тетя Зита и обмахивала спину Серко длинной веткой.
Возле телеги стояла женщина с маленьким мальчиком.
Мальчик смотрел на довольно крупную рыжую дворнягу, а женщина напоминала ему: «Костенька, не подходи к собаке. Костенька, отойди от лошади».
— Кира, — сказала тетя Зита. — Где мама?
Я рассказала, что не смогла дождаться маму и она, наверное, вернется к Татьяне Фадеевне.
— А кто вас на Серко привез? — спросила я.
— Толя, — ответила тетя Зита.
Женщина, мама мальчика, сказала:
— А, ну, значит, это вам, — и дала мне ключ. — Это ключ…
— Тетя Зита, лошади нашлись!
— Я знаю, — ответила тетя Зита. — Кира, я уезжаю. Вниз по Катуни есть турбаза «Катунь», я отдохну там.
— А вещи где? — спросила я.
— Эти вещи я везла для вас. Там одежда, посуда, вешалки — хоть и старенькое, но все хорошее. А мне много не надо. Ну если травок для лекарств или шкурок лишних вышлете… Я вчера об этом сказала Тамаре. Я не знала, что бабушка все вам перешлет контейнером. Вы простите меня, если сможете… Я хотела как лучше.
Тетя Зита отвернулась. А ко мне подошел мальчик.
— Смотри, какая большая собака, — сказал он.
— У этой тети собака еще больше, — показала я на тетю Зиту.
— Тоже сердитая ростом? — спросил Костя.
— Она не сердитая, — не сразу поняла я.
— И тоже ласковая хвостом? — опять спросил Костя.
— Она очень ласковая и тоже, как эта собачка, виляет хвостом.
— Ты будешь у нас жить. Я знаю, — сказал мальчик. — А мы к бабушке едем в Усть-Коксу, на лошади поедем с этой тетей и с мамой.
