Милочка подошла ко мне поздороваться, я чуть подвинулась, и мой диван-крыша зловеще заскрипел. Милочка сочувственно поглядела на меня.
«Милочка, — мысленно сказала я, — можно, я скажу, что это ты сломала диван? Ну можно, Милочка?»
Она посмотрела на меня без всякого упрека и согласно вздохнула, но именно поэтому я решила от ее жертвы отказаться.
Тетя Зита очень ревнует Милочку к другим людям, она никак не хочет понять, что собаке иногда хочется пообщаться со мной. Ведь это не измена, верно? Но собак, как и детей, не спрашивают об их чувствах.
Тетя Зита позвала Милочку, и та неохотно побрела к ней.
— Кира больна? — тихо спросила тетя Зита.
— Нет. Ей пора спать. Одиннадцатый час. Ты поздно пришла сегодня, — ответила мама.
— Сейчас полдевятого, — сказала тетя Зита.
— Завтра первое апреля. Я часы перевела, чтобы не забыть, — сказала бабушка.
— И я тоже, — сказала мама.
— Как-то вы синхронно перевели вперед, а нужно назад, — сказала тетя Зита.
— Кира, у тебя есть минут сорок, ты можешь встать, — разрешила бабушка.
— Спасибо, не надо, пейте чай, смотрите телевизор, а я ладно…
Я вдруг почувствовала, что устала от этих «ложись», «вставай», захотела спать, и как-то спокойно сказала:
— У меня тут диван сломался.
Но на мои слова не обратили внимания.
Я проснулась от жалобного лая собаки. Милочка лежала на полу возле моего дивана, и дергала лапами во сне, будто бежала, и то радостно, то тоскливо взлаивала. Ей что-то снилось.
— Тс-с! Потом. Она сейчас заснет, — прошептала мама, вглядываясь мне в лицо.
Мама и тетя Зита сидели за столом у окна. Тетя Зита вязала. Наверное, новую кофту из Милочкиной шерсти. А мама водила пальцем по кактусу, будто гладила его.
«Терпеть не может кактусы, зачем гладит?» — подумала я.
— Ну вот, клеенка выгорела, — прошептала мама, выпрямляя лампу-«подхалимку», — свекровь ворчать будет.
— Пора, пора, мой друг, лететь, — прошептала как стихом тетя Зита.
— Тетя Зита, что вы вяжете? Кофту? — спросила я.
— Берет, детка. Спи! Мосты развели, и мы с Миледи задержались.
От своего настоящего имени Милочка вскочила, ошалело моргая оглядела нас сонными глазами и, покрутившись на одном месте, опять легла. Спать расхотелось, но, чтобы не мешать подружкам, я перевернулась на другой бок, честно стараясь их не слушать.
— Знаешь, Томка, как там здорово, — зашептала тетя Зита. — Ты на Кавказе была?
— Нигде я не была. Ты же знаешь. На даче и в Выборг ездила. В Луге еще была и то девчонкой, с хором.
«Вот это да!» — удивилась я, даже не подозревая, что мама умеет петь.
— На Кавказе мне очень нравится, только я быстро начинаю скучать по нашей Карелии, — опять зашептала тетя Зита. — А там как-то все вместе соединено: вроде и Кавказ, и Карелия.
«Хоть бы не шептались, а просто говорили тихо. Так невольно прислушиваешься», — злилась я, пытаясь заснуть.
— Ну что ты меня будто уговариваешь? Я неделю уже на работу не хожу. Правда, делаю вид, чтоб свекровь раньше времени не расстраивать, что на службу иду, а сама — в кино. Столько картин пересмотрела, аж винегрет из них в голове.
«Ай да мама! Я тоже, если школу прогуливаю, в кино хожу».
— …Представляешь, Зита, на мое место на следующий же день преподавателя взяли. Мне кажется, я там нужнее буду… Ценить, что ли, больше станут… Ну, это я уже глупости говорю.
— Ты прости, но мне было важно знать, как планировать свой отпуск.
— Так и планируй. В преподавателях там нуждаются, письмо, что хочу у них работать, я послала, вот ответа жду. Со дня на день будет.
— Том, ты такая нерешительная…
— Хватит! Пожалуйста! — попросила мама.
Тетя Зита хорошо знала, что моя мама больше всего на свете боялась подвести кого-нибудь.
— Не подведу, — сказала мама. — Свекровь только стыдно как-то оставить. Будет сидеть тут одна с пауками.
«Меня мама, значит, берет», — сообразила я.
— Главное, Кире на Алтае будет хорошо, — сказала тетя Зита. — Климат… Она такая слабенькая у тебя. И Николаю должно понравиться. Он ведь горы любит, тайгу…
Вот это да… Мне стало жарко. Я знала уже давно, что мама хотела уехать, но думала, это так, разговоры. Она у меня действительно нерешительная.
— Тебя выгнали с работы? — спросила я.
Подружки притихли. Милочка зевнула, села и стала чесать лапой живот, стукая пяткой об пол.
— Ты подслушивала? — с неприязнью в голосе спросила мама.
— Если бы подслушивала, то промолчала бы, — заступилась тетя Зита. — А чего скрывать, раз решено?
Их решение ошеломило меня. Сразу навалилось и расставание с бабушкой и со школой, и Сережа вчера чуть не утонул в моей лодке…
— Мы навсегда? — спросила я хрипло, как тогда, с Сережей по телефону.
Мама подошла и поцеловала меня. Она меня не целовала давно-давно. Но я помню тот последний раз, хотя была тогда маленькой.
— Спи, — сказала мама, — и я тебя очень, очень прошу: не говори пока ничего бабушке.
— Скоро мосты сведут, проводи нас, — попросила маму тетя Зита. — Сейчас хорошо на Неве.
