Что будет, когда он вернется за мной? Изменится ли его благожелательное отношение к моей попытке убийства? Всё, что он рассказал о Вознесшихся, вполне может быть правдой, но не отменяет того, что он Темный и столь же опасен. Он так и сказал о себе.
На его руках столько крови.
Мои нервы были натянуты как струна, и я не думала, что опять усну, но как раз это и произошло. Должно быть, из-за незажившего укуса. Только что я смотрела на закрытую дверь, а в следующий миг уже отключилась, погрузившись в крепкий сон без сновидений. Не знаю точно, что меня разбудило. Не то, что меня позвали по имени. Вообще не слова.
Меня разбудило легкое прикосновение к щеке, а потом к шее сбоку, как раз над укусом. Я распахнула глаза. В комнате было темно, если не считать настенных светильников и единственной масляной лампы на тумбочке, но я все равно увидела его.
Он сидел на краю кровати, и, как обычно, при виде него у меня затрепетало в груди. Наверное, так будет всегда, независимо от того, что я о нем знаю.
Он хотя бы нашел рубашку.
И искупался, потому что влажные волосы завивались на висках и над ушами.
Он одет во все черное, покрой подчеркивал впечатляющую фигуру, и я больше не видела в этом одеянии униформу гвардейца. Я видела Темного.
Посмотрела на рукав своей темной туники и потом на поджатые ноги, ожидая увидеть черные штаны. Но я была укрыта стеганым одеялом.
Я растерянно подняла взгляд.
Он ничего не сказал. Как и я. Мы долго молчали. Он держал пальцы на моем горле, над отметиной. Просидев так целую вечность, он убрал руку и спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
Я рассмеялась. Не смогла удержаться.
Он склонил голову набок, и на его лице возникла полуулыбка.
– Что такое?
– Не могу поверить, что ты спрашиваешь, как я себя чувствую, когда это я ударила тебя в сердце.
– Думаешь, это тебе следовало задать такой вопрос?
Да? Нет? Наверное?
Его усмешка стала шире.
– Рад, что ты беспокоишься. Со мной все прекрасно.
– Я не беспокоюсь, – буркнула я и села.
– Ложь, – проговорил он.
Конечно, он прав, потому что я невольно потянулась проверить, нет ли у него физической боли. Ее не было. То, что я сделала раньше, уже ушло. Я это знала, потому что ощутила страдание, которое всегда бурлило у него внутри. Хотя там было что-то еще. Я уже чувствовала это раньше. Смятение или внутренняя борьба.
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Со мной все хорошо.
Я закрыла дар и посмотрела на одеяло. Оно было светло-желтым и старым. Интересно, чье оно?
– Киеран сказал, ты заснула в ванне.
– А он сказал, что зашел в ванную?
– Да.
Я бросила на него удивленный взгляд.
– Я доверяю Киерану, – сказал он. – Ты проспала несколько часов.
– Это ненормально?
– Ничего необычного. Кажется, я… – Он нахмурился, будто с ним что-то случилось. – Кажется, я чувствую себя виноватым, что укусил тебя.
– Кажется? – Я вскинула брови.
Он поразмыслил и кивнул.
– Я так думаю.
– Тебе следует считать себя виноватым!
– Хотя ты ударила меня и оставила умирать?
Я захлопнула рот, и мне стало дурно.
– Ты же не умер. Это очевидно.
– Очевидно. – В его глазах появились поддразнивающие искры. – Я лишь слегка запыхался.
– Поздравляю, – пробормотала я, закатив глаза.
Он засмеялся.
Я раздраженно сбросила одеяло и перебралась на другую сторону кровати.
– Зачем ты пришел? Отвести меня обратно в темницу?
– Следовало бы. Если бы кто-то кроме Киерана знал, что ты пырнула меня кинжалом, от меня ожидали бы именно этого.
Я встала.
– Тогда почему не отведешь?
– Не хочу.
Я уставилась на него, сжимая и разжимая кулаки. Он остался сидеть на кровати.
– Итак, что теперь? Как это будет, ваше высочество? – Я с удовольствием отметила, как напряглась его челюсть. – Будете держать меня взаперти, пока готовитесь к нашему отъезду?
– Тебе не нравится эта комната?
– Гораздо лучше, чем грязная камера, но все равно тюрьма. Клетка, неважно, насколько удобная.
Он немного помолчал.
– Тебе ли не знать? Ты ведь жила в тюрьме с детства. В клетке и под вуалью.
Возразить нечего. Меня держали и в удобных клетках, и в голых. Причины были разными, но итог тот же самый. Я сложила на груди руки и посмотрела в маленькое окошко на ночное небо.
– Я пришел, чтобы отвести тебя на ужин.
– Отвести на ужин? – недоверчиво переспросила я и перевела на него взгляд.
– Мне слышится эхо в этой комнате. Но да, полагаю, ты проголодалась.
В этот самый момент мой желудок вздумал подтвердить его правоту.
– Мы обсудим, что будет дальше, после того, как немного поедим, – сказал он.
– Нет.
Он поднял брови.
– Нет?
Я могу проявлять несговорчивость по поводам, того не стоящим. Как недавно с Киераном. Но я не собираюсь подчиняться по первому зову. Я больше не Дева. И наши отношения не стали радужными только от того, что мы временно потеряли голову в лесу. Он меня предал. Я пыталась его убить. Он все еще планирует использовать меня, чтобы освободить брата. Мы враги, и правда значения не имеет.
И то, что я его люблю, – тоже.
– Ты наверняка голодная.
Он растянулся на боку, подперев щеку кулаком. Даже если бы постарался, он не смог бы принять более удобной позы.
Или более привлекательной.
Я покачала головой.
– Я голодная.
Он вздохнул.
