В один прекрасный день объявили, что дом будут сносить, жильцов переселять в новые квартиры, а магазин перенесут в другой район.
Новым квартирами все были безумно рады, кроме Ба. Мысли о том, где она будет брать мясо, ее просто угнетали.
Но как-то пришлось смириться.
Теперь география.
Дом снесли и всем семьям дали квартиры в многоподъездном доме уже по Ауэзова угол Комсомольской, перед 55 школой.
А в начале дома на первом этаже открыли продовольственный магазин, куда и перевели весь коллектив из снесенного помещения.
Ну, что вам сказать? Картина была такая: в белоснежном халате наш Аскар курил у задних дверей нового магазина, ожидая фургон ЗИЛ с мясом.
Над магазином открылось окно, и Ба, улыбаясь, сказла: «Здравствуй, Аскар, сегодня говядина или баранина?»
Мясник, не поворачиваясь, приседая на корточки, обхватил голову руками со словами: «да … твою мать!..»
— Да ты не волнуйся, дорогой, теперь мясо буду брать только я, так как холодильник уже внутри магазина и, естественно, никому ни слова не скажу, а жильцы дома все равно ничего не увидят!
Как-то в моем далеком детстве, перед Курбан байрамом, добыл мой папаша барана. И на Волге профессора Утегеновой, которую она иногда уступала папаше покататься, он привез животное в микры. Но так как резать надо завтра, а во дворе оставлять барана было опасно, он заволок его на ночь в микровскую квартиру, и запихал его в туалет. Туалет в хрущёвке — это вы знаете, что. Руки расставил и от стены до стены достал. Мама конечно была в шоке. Но вытащить барана на улицу в этот святой день папаня отказался.
Ну, видно, мама решила что до утра она барана в туалете потерпит, так с утра его казнят. А имея страшную любовь к животным, даже чуть не выполнила последнюю волю барана, принесла сена. Ну, дело святое. Но не для Ба. Отца рано утром вызвали на работу, и тот улетел, не успев ничего сделать с бараном. После него домой заявилась Ба.
— Чё-то говном воняет!
— Ба, да у нас в туалете теперь живой баран живет!
— Ха, ха, сейчас проверим, руки помою.
Ба открыла дверь туалета.
………………. Баран стоял на стрессе, обгадив все вокруг. Ба опустила челюсть и задышала. Я стоял на кухне и смотрел.
— Еееееееееббббббб твою душу мать! Это что?!
— Ба, это Курбан байрам!
— Так теперь барана в дом тащить?! Так, давай-ка его за рога — и во двор!
Я умирал со смеху, когда Ба вытаскивала животное и тащила по лестнице. На ее вопли вылез сосед. От увиденной картины, он просто потерял дар речи. Ба затащила барана за ближайший гараж, привязала.
Папаня заявился к обеду. Микровский туалет был полон бараньими шариками. Ба поджидла отца держась за ручку туалетной двери. Папа не ожидал присутствия тёщи. Он только успел с порога что-то промычать. Ба открыла перед ним дверь туалета и сказала фразу, которой я пользуюсь 40 лет:
— У кого праздник, тот говно и убирает!
«Че бы пожрать, че бы пожрать…», шарил я в холодильнике, но ничего не нашел, все надо было готовить, а лень!
Я накинул куртку и пошел в магазин за супом в пакете со звездочками.
Суп вермишелевый с мясом, так гласила надпись на пакете. Я взял пару, чтобы погуще, так как звёздочки того супа не жевались, а просто проваливались внутрь. И только у этого пакетного супа был такой запах и вкус.
Я любил этот суп, не знаю, почему, мне нравилось есть его прям из кастрюли, с большим куском хлеба, и как-то он всегда быстро кончался.
Я вышел из магазина, рассовав пакеты по карманам.
В Алма-Ате был март, снега уже, практически, не было, но от вездесущей грязи деваться было некуда. По дороге, как всегда, встретил пару приятелей, которые что-то живо обсуждали, и в руках у них был магнитофон Весна, который орал на всю улицу «Кто виноват, скажи-ка брат, один женат, другой богат…»
— Слышал песню «Кто виноват»?
— Конечно, слышал. «Воскресенье», группа такая. Подпольная. Классная, мне нравится.
Парни одобрительно закивали головами.
Я улыбнулся продвинутым и поскакал домой.
Ключ в замке не крутился, хм, кто-то пришел. Я надавил на кнопку, и в дверях появилась Ба.
— Привет, опоздала, щас накормлю.
— Ба, да не суетись, я тут суп в пакетах купил. Щас сварим.
— Оставь на потом, я лучше быстро поджарю рыбу.
— Ба, я суп хочу, давай сварю, а рыбу на второе.
Я поставил небольшую кастрюльку, дождался кипения и закинул два пакета.
Получилась что-то вроде каши, ну никак не суп.
Я поставил кастрюлю на стол, нашел деревянную ложку, чтобы не обжигаться, и приготовился к трапезе.
Ба посмотрела на мое варево и улыбнулась.
— Ба, ну мне так нравится.
— Да ешь на здоровье, просто вспомнила.
— Что?
— В войну голодно было, но летом можно было раздобыть муку, и так как зимой было сыро, то хранить ее было опасно. Я нарезала из теста маленькие квадратики, вот такого размера, как твои звёздочки и сушила. Зимой так же варили, если чуть масло было, то добавляли и ели. Получалось всегда много, я собирала детей со двора и кормила!
— Ба, а до зимы твои квадратики не портились?
