Никитин крикнул в ответ, что ему пока ничего не надо и кричавший быстро побежал обратно, держа над собой большую кожаную накидку.
Только ближе к вечеру, наконец, фронт грозовых туч ушёл дальше на восток, и робкие лучи вечернего солнца коснулись земли.
На следующее утро светило вновь сияло в полную мощь, заставляя возникшие в изобилии лужи быстро испаряться. Вновь приготовив себе супчик Никитин не торопясь его съел и начал собираться в дорогу, ему пришлось потерять целый день, но он не жалел об этом. Он хорошо отдохнул и готов был вновь к путешествию.
На прощание он прочитал им ту же лекцию об эпидемии, что и их соседям, и сопровождаемый добрыми напутствиями, побрёл по ещё не высохшей земле к тракту, попутно срывая небольшие спелые яблоки с деревьев.
— А урожай здесь действительно хорош — одобрительно подумал он, оглядывая ряды яблонь и груш.
Плодовые деревья расстилались и по другую сторону тракта, он заметил там крупные персики, но они были ещё зелёные.
Дойдя до тракта, он оглянулся обратно и помахал рукой, со стороны частокола его приветствовали поднятые вверх копья, и зашагал дальше по тракту, старательно обходя возникающие на его пути лужи. Правда почва здесь была в основном песчаная и, лужи довольно скоро должны были исчезнуть.
Жители на прощание хотели кинуть ему ещё один мешок с провизией, но он отказался, рюкзак его уже и так распух от всяких копчёностей, ему даже пришлось перекинуть через плечо два подаренных кожаных мешка. Так с мешками через плечо и с посохом в руке, топор вновь занял своё место у него под мышкой, он продолжил свой путь.
Как сказали ему в этой деревне, до следующей было полдня ходьбы, а вот после неё ещё через день, он должен быть пройти мимо города Шукедапо, где вовсю свирепствовала эпидемия. Никитин рассчитывал заночевать около третьей деревни и утром вновь продолжить свой путь, но судьба распорядилась иначе.
Подходя к деревне, он издали заметил столб чёрного дыма, поднимающийся к небесам. На сердце стало нехорошо, со стороны спрятавшийся за частоколом деревушки, он почувствовал накатывающиеся чувства безысходности и горя. Он осторожно подошёл к воротам и стал в них барабанить.
Минут десять по ту сторону частокола никто не отзывался, потом ворота неожиданно открылись, Никитин торопливо отскочил. Открывший калитку мужчина, одетый в кожаную безрукавку, обречённо взглянул на него. Никитин торопливо отошёл от него, на лице и открытых волосатых мускулистых руках несчастного ярко горели красные пятна. Теперь стало понятно, почему жгли костёр. Сжигали умерших.
— Боишься? — хрипло сказал он и усмехнулся. — Правильно делаешь что боишься. Нас осталось уже чуть больше половины, остальные того — он кивнул головой на столб дыма— остальные уже того. Пепел, ничего кроме пепла.
Он прислонился к столбу и как заведённый повторял:
— Ничего кроме пепла и Дала и дети тоже, скоро и я обращусь в пепел.
Мужчина поднял голову к небу.
— Сибун, за что ты нас так караешь, мы всегда приносили тебе положенные жертвы. За что! — внезапно громко крикнул он.
Никитин вздрогнул. Плечи мужчины обвисли, по щекам потекли слёзы.
— Иди парень отсюда, если не хочешь вскоре помереть.
— Как это произошло? С чего это всё началось!
Мужчина с тоской на него посмотрел:
— Теперь это уже всё равно с чего, конец у нас один — костёр и пепел. Дров там у нас ещё много — добавил он.
— А всё-таки с чего всё это началось — продолжал выспрашивать Никитин.
Он стоял в метрах пяти от заболевшего, готовый быстро убежать от него.
— С чего началось, с чего началось… — монотонно повторил вопрос мужчина. — Точно! С собаки всё это началось — вдруг вспомнил он.
Он ударил себя по голове.
— Точно! С собаки всё началось! — Он посмотрел на Никитина горящим взором, тот даже немного отпрянул назад. — Понимаешь парень недели три назад, появился у нас в деревне один щенок. Чёрный такой с белой мордой, его дети, где-то подобрали. А потом у них у всех выступило это — он кивнул на красные пятна на своих руках. И у моей Далы тоже — тихо добавил он.
Помолчав немного, он обречённо сказал:
— Теперь уже всё равно, все здесь подохнем. Иди отсюда парень.
Несмотря на то, что его сильная энергетика предохраняла его от здешних болезней, рисковать всё-таки не стоило, но и бросить этих несчастных и уйти вот так он не мог. А с другой стороны, чем он мог им помочь? Разве что только пенициллином.
— Слушай человек, не хочу тебя обнадёживать, но я слышал об одном лекарстве, что может исцелить вас.
— Врёшь! Нет от этого лекарства…. — больной, обречено махнул рукой и зашёлся долгим кашлем. — Врёшь, врёшь, врёшь…
— Хочешь помирать — твоё дело — расчётливо бросил Никитин, предотвращая истерику. А средство, вот какое. У вас есть хлеб из пшеницы?
Поля пшеницы он видел и у первой и у второй деревне.
— Ну, есть печём мы лепёшки — удивлённо сказал больной.
