В декабре 1872 года, имя от роду 19 лет, я окончил курс Императорского Александровского Лицея.
По настоянию трех известных профессоров юридической специальности того времени: А. Д. Градовского, Н. С. Таганцева и С. В. Пахмана я хотел посвятить себя ученой карьере и избрать для себя специальностью Государственное право. Для этой цели, я задумал поступить в С. Петербургский Университет по юридическому факультету, пройти насколько окажется возможным быстро полный его курс и затем попытать счастья выдержать магистерский и докторский экзамены и добиться соответствующих ученых степеней.
В этом моем желании меня горячо поддержал мой отец, сказавший мне, что он обеспечивает мне безбедное существование на все время моих научных занятий и настаивает на том, чтобы я не стремился зарабатывать непривычным трудом средства к жизни, отнимая время от научной работы.
Судьба решила, однако, иное. Прошло всего два месяца с того дня, когда прямо с лицейского выпускного акта я отвез в Университет мой лицейский диплом и состоявшееся особое обо мне постановление, как скончался скоропостижно мой отец, и вся наша многочисленная семья оказалась в очень трудном материальном положении. Мне пришлось отказаться от моего желания и пойти по обычной для того времени, для всех окончивших курс лицея, дороге, – искать поступления на государственную службу.
10-го марта 1873 года я поступил кандидатом на штатные должности в Департамент Министерства Юстиции; сначала но Статистическому, затем по Законодательному и, потом, по Уголовному Отделениям и, в течение ровно 44 лет до марта, 1917 года, без всякого перерыва, я оставался на государственной службе.
Февральская революция 1917 года положила конец этой моей службе.
Временное правительство, сменившее Царское, простым декретом прекратило существование Государственного Совета, к составу которого я принадлежал боле 12-ти лет. Я разделил, поэтому, общую участь – оказался просто выброшенным за борт, недоумевая, как и все, на что решиться, что предпринять. Шесть месяцев спустя, подчиняясь также общему уделу, я лишился всех моих скромных сбережений и всего моего имущества и, год спустя, в ноябре 1918 года, спасая жизнь жены и свою, я покинул родину, без всякой надежды когда-либо увидеть ее.
За 44 года моей службы мне пришлось пройти довольно разнообразный путь.
После шести лет службы в Министерстве Юстиции, – одиннадцать лет моей жизни, в самые молодые мои годы, с 1879 по 1890 г.г. я отдал работе в должности Старшего Инспектора и Помощника Начальника Главного Тюремного Управления, в период коренного переустройства этой отрасли управления на началах, выработанных выдающимся государственным человеком того времени – Статс-Секретарем К. К. Гротом.
Я вспоминаю эту пору моей деятельности с величайшею благодарностью. Она дала мне возможность приобрести самые разнообразные познания в нашей административной службе, и им я обязан тем, что во многих случаях моей последующей работы я оказался боле подготовленным нежели многие из моих сослуживцев.
Шесть лет, с 1890-го по 1896 год, я принадлежал к составу Государственной Канцелярии, занимая в ней должности: Помощника Статс-Секретаря, Статс-Секретаря и Товарища Государственного Секретаря. Эти годы дали мне возможность близко изучить вопросы бюджета и государственного хозяйства и подготовили меня к следующим шести годам, с 1896 по 1902 гг. которые я провел в должности Товарища Министра Финансов, в бытность Министром Графа Витте.
После короткого промежутка в два года, с 1902 по 1904 г., когда я занимал должность Государственного Секретаря, я снова вернулся в Министерство Финансов, чтобы оставаться в течение 10 лет на посту Министра, который я совмещал почти три года, с 1911 по 1914 г., с должностью Председателя Совета Министров.
В ту минуту, когда мне пришлось покинуть мой двойной пост в конце января 1914 года, я сказал себе, что, за последнюю пору моей жизни, судьба поставила меня свидетелем и даже деятельным участником немалого количества событий, и на мне лежит, до известной степени, моральный долг оставить, в виде моих Воспоминаний, след тому, что я видел, в чем участвовал и что я делал среди этих событий.
К тому же эти последние годы моей активной деятельности с 1903 по 1918 год, вообще мало освещены. Воспоминаний, дающих правдивый и обоснованный пересказ того, что было в эту пору, вообще немного. Большая часть очевидцев и деятелей этого времени умерли, не опубликовавши своих воспоминаний и даже, вероятно, не оставивши их. Таким образом, целая эпоха, которая, во всяком случае, достойна быть освещена, может просто не оставить следа, если не будет сделано попытки сказать про нее правдивое слово.
