Вселенная умрет через биллионы лет. Так будет. И я видел, как злила последняя капля жизни и тепла. Когда я был там, звезды давно мертвы и давно перестали испускать энергию. Они были мертвы, но их тела все еще испускали свет, прежде чем окончательно потухнуть.
И тут я побежал. Я побежал прочь от мерцающих красных звезд в небе. В черноту мертвого города, туда, где не было ни света, ни тепла, ни жизни, ни имитации жизни... А потом что-то заставило меня остановиться. Я закрутил кислородные вентили своих баллонов, потому что хотел умереть в здравом разуме, так как знал, что никогда не вернусь...
И тут случилось невозможное...
Вот я здесь и вдыхаю воздух полной грудью. Не знаю, как я вернулся, но видимо машина с Нептуна предвидела это. Машина что-то говорила о пружине, которая срабатывает при путешествиях во времени, что-то о магнитных осях и какие-то полях...
Но я знаю только одно, я видел мертвую планету — мертвую Землю — в свете умирающих звезд. Теперь я знаю, что ждет наш мир в конце всех времен...
| «Машина»«The Machine«, журнал «Astounding Stories», № 2, 1935 |
«Пришельцы»
«The Invaders», журнал «Astounding Stories», № 6, 1935
«Мятеж»
«Rebellion», журнал «Astounding Stories«, № 8, 1935
Когда работа была закончена, Тэл Мэйсон потянулся, собрал инструменты, поднялся в гостиную и вышел на балкон.
Солнце уже начало клониться к закату. Минут десять Тэл постоял, с печальной улыбкой глядя на знакомую картину: зеленые сады, стройные башни зданий, сверкающее серебро флаеров, гуляющие люди в разноцветных одеждах. Впереди их ждал вечер, полный отдыха и развлечений. Впрочем, таким был весь минувший день. Не будет от него отличаться и завтрашний. Зачем работать, если есть Машина?..
Тэл вернулся в гостиную и сел перед видеофоном. Тот вопросительно чирикнул.
— Лейс Фалькор, пожалуйста, — сказал Тэл.
Видеофон снова чирикнул, по матовому экрану пробежали разноцветные огни, и появилась комната Лейс. Стены из простого серебристо-серого металла, бархатно-черная, с золотистыми пятнами мебель — красивая обстановка, ничего не скажешь...
— Лейс Фалькор, вас вызывают! — послышался мелодичный голос видеофона. — Лейс Фалькор, вас вызывают!
Тут же возникла Лейс. Ее стройная фи1ура в золотисто-белом платье, казалось, плыла по воздуху.
Тэл вздохнул: у Лейс было достаточно свободного времени для того, чтобы выработать такую красивую походку. Ведь во всем остальном ей помогала Машина...
— Тэл?! — Загорелое лицо девушки засветилось в улыбке. — Привет!
—Добрый вечер, Лейс! Не думал, что застану тебя... Почему не развлекаешься вместе со всеми?
Улыбка сменилась легкой досадой.
— Надоело! Джон пристал как банный лист. Мол, поехали с ним в Калин... Вот я взяла и осталась дома. Не хочешь зайти?
— Лучше, если ты придешь ко мне. Я закончил свой последний проект. Это будет машина для полета... не для воздухоплавания или антигравитационного перемещения, а именно для полета в первоначальном смысле этого слова. Я бы хотел, чтобы ты на нее взглянула. По расчетам, она должна работать.
Лейс рассмеялась и кивнула. Экран погас.
Тэл снова вышел на балкон, посмотрел на раскинувшуюся перед домом широкую лужайку.
Там развлекались десятка два мужчин и женщин. Кое-кто нырял и плавал в бассейне; большинство же с безразличным видом лежали на траве. Их кожа отсвечивала розовым и бронзой.
Тэл раздраженно отвернулся. Он знал многих из этих людей. Их красота была поверхностной — как и разум. Они выглядели полностью довольными жизнью, и никто из них, казалось, не испытывал той неудовлетворенности, которая донимала его, Тэла Мэйсона.
Однако он знал, что даже они были не совсем довольны. Тэл был склонен к техническим наукам и потому не слишком основательно изучал историю. Зная ее, он бы давно различил признаки того, что должно случиться. Прошло уже сто пятьдесят лет с тех пор, как появилась Машина, и человечество докатилось до неизбежного. Подобное некогда произошло в Вавилоне, потом в Египте и Риме, а теперь происходило по всей Земле. Когда появилась Машина, человек освободился от всякого рода работы и предался развлечениям. Он играл в игры, пока они ему не надоели. Кое-кто развлекался и до сих пор, но большинство попросту утратили интерес к жизни. Люди же, исчерпавшие все доступные развлечения, обратились к единственному занятию, которая никогда не надоедает, — к древней игре в любовь. Тэл не анализировал руководившие ими причины, но чувствовал их неудовлетворенность, и у него возникли определенные опасения. Ведь долго так продолжаться не могло. Одной любовью сыт не будешь...
Услышав мягкое гудение приземлившегося на крыше флаера, он вернулся в гостиную. Через минуту на пороге возникла Лейс.
— Ну, где это чудовище, которое ты сделал? — она засмеялась. — И зачем?
