Через месяц состоялся суд, где неумышленному убийце (и по совместительству водителю в нетрезвом виде) назначили срок – два года.
В один знойный майский день в целом районе города Екатеринбурга отключили электричество. Обесточено было все: дома, магазины, больницы, школы и даже морг. Последнему приходилось хуже всего – тела начинали раньше времени тлеть и разносить убийственный смрад по всей округе.
По жестокой иронии судьбы семье Ершовых пришлось в этот же день забирать тело усопшей бабушки. Поехали полным составом: отец, мать и сын. В идеале младшего нужно было оставить дома, но, к сожалению, не нашлось никакого варианта с нянькой.
– Постой у машины, пока мы с мамой ходим, – сказал маленькому Пете отец.
Мальчик послушно кивнул и пошел пинать маленькие камушки. От ударов друг об дружку серая щебенка звонко гремела, рикошетила и каталась по пыльному асфальту. Один из камушков отскочил так сильно, что угодил в ногу сидящей у входа в морг старухи.
– Простите, пожалуйста, – подойдя к ней, извинился Петя. Бабка ничего не ответила.
Петя подошел к старухе поближе. Сухая и сморщенная, она вся была закутана в теплые шерстяные платки и ветоши, напоминающие половые тряпки. Из толстой косынки на голове выбивались серые засаленные пряди. Глаза ее оказались полуоткрыты, но видны были только белки. На пустые точки, где должны быть зрачки, то и дело садились мухи. Назойливые насекомые, которыми кишела улица, казалось, ползали по всему телу человека: бегали по губам, терли свои лапы в ушах, вылетали изо рта и носа.
– Простите, – повторил мальчик, но ответ все равно не последовал. Старуха похоже была мертва.
– Гроб-то сделали на десять сантиметров больше нужного, – выходя из здания, причитал отец.
– Уже поздно что-либо менять. Она и так уже плохо выглядит. Даже крышку придется заколачивать, – отвечала ему мать.
На голоса Петиных родителей рот старухи раскрылся. Почудилось, что она сейчас начнет таять, словно свечка, но вместо этого она заговорила:
– Гроб больше усопшего – к новым смертям. Ждите еще двух покойников. Смерть любит троицу.
Петя Ершов стоял и плакал у гроба отца. Кто-то из сослуживцев сказал, что он не мучился, когда умирал – в шею попала пуля со смещенным центром тяжести. Она гуляла по всему телу, наматывая органы, пока не вышла из бока. Смерть была мгновенной.
Затем появились незнакомые мужики, оставили у гроба по паре красных гвоздик и стали бить себя в грудь, что они отомстят, какому-то неведомому врагу. Говорили, что будут всегда помогать и поддерживать, но Пете было как-то все равно. Потому что мальчик знал, что это номер два и счетчик уже запущен.
Третьим мог стать кто угодно – друг, родственник или даже
– Кто ты такой? – перекрывая проход в гостиную, холодно спросила Женя.
– В смысле? – непонимающе задал ответный вопрос Флейман.
– Я спрашиваю, кто ты такой?
– Я тебя не понимаю, – сказал он и натянуто улыбнулся.
Женя бросила под ноги Феликса паспорт.
– Последний раз спрашиваю, кто ты такой?
– Я? Смешной человек.
Глаза Жени наполнились слезами, но она сдержалась и не заплакала.
– Я позвоню Лиле, и попрошу найти тебе замену.
– Почему?
– Почему? Почему? – дрожащими губами переспросила она. – Ты разводишь и трахаешь девушек под вымышленным именем – разве этого мало?
– Это не так.
– Да – это так.
– Это она тебе позвонила и сказала, да?
– Кто
– Ты прекрасно понимаешь,
– О ком?
– Василисе Воскресенской. Это она тебе наплела? Да?
– Кто такая Воскресенская? Почему ты все время говоришь о какой-то Воскресенской? Я не знаю никаких Воскресенских, – сорвавшимся голосом прокричала Женя. Следом у нее случилась истерика. Она прикрыла лицо ладонями и горько зарыдала.
Флейман хотел подойти и утешить ее, но она резко его оттолкнула.
– Выслушай меня, я все объясню.
– Уйди.
– Прости, что соврал, насчет имени. На то были свои причины.
– Уйди.
– Но сейчас все иначе. Я честно собирался признаться тебе в этом. Просто не было подходящего момента.
Феликс вновь попытался положить руки ей на плечи, но она все равно отбрыкнулась.
– Отойди от меня.
