Чтобы опять не накатила тоска, он сразу набрал телефон Бочкова и тот пообещал скоро приехать с задержанным.
Максим опешил, когда через полчаса Саша ввел в его кабинет того самого грузина Шоту, которого он видел с Леной в кафе. Тот же, наоборот, обрадовался и чуть ли не кинулся обниматься. Максим заметил недоуменный взгляд Бочкова и попросил его подождать в другом месте.
– Так ты здесь работаешь? – радостно вскрикнул Шота. – Это очень хорошо. Слушай, почему меня здесь держат? Я ничего плохого не сделал…
– Вы присаживайтесь. Сейчас попробуем разобраться, – стараясь держаться официально, ответил Максим. – Для начала расскажите, что именно и по каким документам вы вывезли со склада Райпотребсоюза.
– Слушай, дорогой… Что я там вывез? Какие документы? Я – грузин! У меня знаешь, сколько родни дома в Грузии? Ты был когда‑нибудь в Грузии? Приезжай ко мне в гости, я тебя с мамой познакомлю. Со всеми познакомлю. Знаешь, как у нас там красиво? Горы кругом…
– Давайте ближе к теме, – перебил Максим.
– Я студент, – поморщился Шота. – С Леной учусь. Ты же видел…
– Еще раз повторяю вопрос: что именно и на каком основании вы вывезли со склада?
– В общем, так, – Шота сделал вид, что обиделся из‑за нелепых подозрений, – мне в тот день знакомый грузин сказал: «Шота, есть японская аппаратура. Если к вечеру найдешь сто тысяч, то можешь забрать прямо со склада». Что мне эти деньги? У меня знаешь, сколько родни! Позвонил туда, сюда. К вечеру были у меня эти деньги. Немного не хватало, так мой дядя «Волгу» свою продал. Совсем дешево продал, потому что быстро.
– И кому вы отдали эти деньги? – спросил Максим и подумал, что все его знакомые вряд ли за неделю соберут, если ему понадобится, и пару тысяч.
– Председателю тому. Рашиду Петровичу. В его кабинете. Вечером. Он их сам лично пересчитал и в сейф убрал.
– То есть, вот так просто? Приехали и отдали деньги незнакомому человеку?
– Почему незнакомому? У него на кабинете табличка висела: «Рашид Петрович Краев». Да я же не просто так приехал – мне его родственник посоветовал. Так бы кто меня принял?
– А потом?
– Что потом? Потом я сам с водителем загрузил в машину эти коробки… Телевизоры, магнитофоны… И увез к себе домой.
– Куда домой?
– В Грузию конечно. Не в общежитие же везти… – эмоционально взмахнул руками Шота, казалось искренне непонимающий, почему Максим задает такие глупые вопросы.
– А зачем вам столько телевизоров и магнитофонов?
– Я же тебе говорю… У меня родни много… Целая деревня. У дяди Гоги дочка в музыкальную школу ходит. Ей Баха надо дома слушать. На чем она будет слушать? Сам Гога только петь может. А Баха на магнитофоне слушать надо.
– У вас в деревне музыкальная школа есть? – Максим вспомнил почти заброшенную деревню Николая.
– Есть и школа, и клуб большой. Я тебе говорю, приезжай ко мне в гости. Хочешь, прямо сейчас поедем. Таким шашлыком тебя угощу. А вино у нас там! Можно бочками пить и не пьянеешь. Только веселее становишься. Здесь не вино продают, а ослиную мочу…
– То есть до этого председателя Райпотребсоюза вы не знали? – перебил его Максим.
– Откуда мне его знать? Я ему деньги отдал и все, больше его не видел.
– Понимаешь, Шота, после того, как ты ночью увез со склада эти телевизоры, председателю Райпотребсоюза Рашиду Петровичу Краеву несколько дней угрожали какие‑то грузины. Соседи говорят, шумели сильно. Обещали за что‑то отомстить. А потом ночью сгорел его дом, – Максим сделал паузу, чтобы дать возможность задержанному понять, в чем его обвиняют. – Сгорел вместе с хозяином.
– Ну мало ли грузин вокруг, – притихшим голосом ответил Шота.
Он догадывался, что шумели и угрожали председателю те, кто приезжал в его родную деревню в день юбилея прадеда, Георгия Шалвовича. Те, у кого он сам, того не зная, увел из‑под носа этот товар. Он понял, что Вахтанг, который и свел его с Рашидом Петровичем, как‑то узнал о готовящейся сделке. И по каким‑то причинам рассказал о товаре ему. Ну а председатель или не понял, что Шота не тот грузин, с которым он заранее договаривался, или ему было все равно.
И тут Шота неожиданно радостно рассмеялся.
– Вот что: я не знаю, кто там кому угрожал, но я в это время ехал домой в Грузию. А потом был в деревне на дне рождении своего любимого родственника. И полно свидетелей, которые это подтвердят. Так что отпускай меня быстрее. Тут у вас так кормят, что можно заболеть.
Через десять минут после того как Бочков забрал недовольного Шоту, который действительно думал, что его сейчас отпустят, Максим докладывал об этом разговоре прокурору.
– Так что, Андрей Алексеевич, он утверждает, что когда председателю угрожали и в ту ночь, когда подожгли дом, он был далеко. У себя на родине. Говорит, его там видели все родственники.
