Я почувствовала, как у меня шарят по карманам. Кроме моего пистолета, который я ни разу не вытащила из кобуры, найти у меня ничего не могли, я точно знала, что оружия у меня больше нет… Но, к моему удивлению, в сумке противогаза у меня нашли еще один пистолет!
Милиционер, который меня обыскивал, понюхал ствол и сказал:
– Из него недавно стреляли…
«Кузин! – поняла я. – Это люди Кузина мне подсунули в лагере! Зачем это было нужно?»
Из леса на поляну выехал еще один «уазик», и из него выпрыгнул тот майор милиции.
– Я же говорил, что это ее рук дело! – заявил ему Краевский. – У нее у одной есть мотив для убийства… А эти двое – сущие младенцы по сравнению с ней… Я за ней еще в Булгакове охотился…
– Какого убийства? О чем вы говорите? – воскликнула я. – Я никого не убивала!
– Никого? – сказал майор. – А это что?
И распахнул дверцу своей машины.
Я сделала шаг, вглядываясь в темное пространство внутри «уазика», и узнала в человеке, лежащем на заднем сиденье… Григория Абрамовича!
Наверное, я рванулась вперед, к нему, потому что меня тотчас схватили за руки и надели наручники.
– Капитан Николаева, вы арестованы! – официально сообщил милицейский майор. – Вы обвиняетесь в покушении на убийство подполковника МЧС Воротникова…
Эта фраза скользнула мимо моего сознания, в котором зафиксировалась единственная мысль: «Он сказал – «в покушении на убийство». Значит, Григорий Абрамович жив!»
Меня допрашивал майор прямо у машины, положив на капот бланки протокола и что-то записывая в них, хотя я не ответила ни на один из его вопросов. Григорий Абрамович, тело которого я увидела лежавшим в машине, не выходил у меня из головы…
Я вспомнила, как он сказал однажды: «С полковником Краевским у нас давние счеты…» Судя по всему, Краевский сумел свести счеты с Грэгом. А заодно и со мной…
– Где мои люди? – спросила я милиционера.
Тот хмуро посмотрел на меня и сказал:
– Возьмем мы твоих людей, не сомневайся… Далеко не уйдут. Всю вашу банду накроем!
«Значит, Игоря с Кавээном они не схватили, – подумала я. – Отлично! У меня есть надежда, что им удастся вызвать наших и прислать сюда подкрепление…»
Я предполагала, что меня отправят сейчас куда-нибудь в Сухую Елань или еще дальше от пожара и посадят за решетку. Не столько перспектива провести неопределенное время в тюремной камере удручала меня, сколько сознание того, что я, так и не успев ничего предпринять для выполнения задания, оказалась выведенной из этой опасной игры… Так все глупо получилось!
Наше задание с треском провалилось. Григорий Абрамович, судя по всему, тяжело ранен, я арестована, группа разобщена и как самостоятельная оперативная единица перестала существовать…
Но оказалось, что предположения мои ошибочны… Заполнив протокол, милицейский майор передал его Краевскому и приказал мне:
– Лезь в его машину…
– Немедленно сообщите моему руководству, что задержали меня! – потребовала я у милиционера…
– Ты на меня не ори, – лениво сказал он. – Этим делом заниматься будет ФСБ, к ним и предъявляй все претензии…
– Я требую, чтобы вы сообщили о моем аресте генералу Чугункову!
– Ты теперь баланду по утрам требовать будешь, – буркнул в ответ майор, сплюнул в сторону и полез в свою машину.
Краевский приказал мне сесть на переднее сиденье, завел машину и подъехал к воротам лагеря.
Охранники открыли ворота, и меня привезли опять туда, откуда всего насколько минут назад выставили… Краевский сдал меня Кузину и срочно уехал. Я успела услышать всего одну фразу – что-то по поводу того, что теперь, мол, все готово и можно начинать…
– Слышала, пташка? – издевательски спросил меня Кузин. – Можно начинать! Вот ты и допрыгалась… Придется тебя вместе с моими мальчиками – того… Шлепнуть немножко… Можешь считать, что тебя уже судили и приговорили к расстрелу. А ты как думала? Нельзя безнаказанно убивать своих командиров!
– Я не убивала! – крикнула я.
– Чего орешь-то? – сказал Кузин. – Я знаю, что не убивала. Потому что я сам его и подкараулил на дороге в лесу… Что смотришь? Я в него стрелял! Из того пистолета, который у тебя нашли… Он, можно сказать, покойник… Краевскому останется его только добить, когда он станет не нужен…
– На пистолете нет моих отпечатков пальцев, – воскликнула я. – Я же в руках его не держала!
– Моих отпечатков там тоже нет, – возразил Кузин. – Хотя я его в руках держал. Да там вообще ничьих отпечатков нет. Это же ничего не доказывает. Нашли-то его у тебя, не так ли?
– Зачем вам все это нужно? – спросила я.
– Зачем? – переспросил он. – Ты, наверное, думаешь, что нам ничего не известно о том задании, которое получила ваша группа? Очень даже хорошо известно…
– Откуда вам это известно? – спросила я.
Они, конечно, меня теперь не выпустят уже из рук и расстреляют вместе со всеми заключенными, но мне нужно было знать, где произошла утечка информации? Ведь о том, что наша группа работает на Чугункова, знало ограниченное число людей. Кроме нас троих и Григория Абрамовича – только высшее руководство МЧС.
– Известно… – туманно сказал Кузин. – Предупредили нас…
– Кто?
