«Этот! – тут же решила я. – За этим они все пойдут!»
Я подошла прямо к нему и, остановившись у подоконника, тоже посмотрела на лес…
– Туда надо идти! – сказала я убежденно. – У ворот перестреляют всех…
Он молча меня разглядывал почти целую минуту, потом спросил:
– Ты кто?
– Я не хочу, чтобы вас всех перестреляли, – сказала я ему вместо ответа. – И сама жить хочу…
«Вот так и нужно с ними разговаривать, – приободрила я себя. – Неконкретно и многозначительно. Это в их стиле…»
– Я спрашиваю, зовут как? – перебил он мои мысли. – Меня – Гиря…
Он усмехнулся:
– Кулаки у меня как гири…
– Ольгой меня зовут… – ответила я, не совсем понимая, что происходит.
– А Дохляк что тут делает? – спросил он, указывая на стоящего рядом со мной охранника. – Поджариться захотел вместе с нами?
Странно, но его не беспокоило, что охранник держал в руках автомат. Остальных, кстати, это тоже мало занимало. Словно автомат у него был ненастоящий. Вероятно, эти люди научились определять степень опасности не по тому, есть ли у человека оружие, а по тому, хочет ли и может ли этот человек тебя убить. И они чутко уловили, что у охранника, которого Гиря назвал Дохляком, нет никакого желания в кого-либо стрелять.
– Он умереть боится, – сказала я.
– Здесь он зачем? – переспросил Гиря и мотнул головой в сторону ворот. – Почему он не там?
Я помолчала, размышляя, стоит ли говорить то, что мне известно о намерениях начальника лагеря. Но дело касается жизни этих людей, решила я, значит, они имеют право знать обо всем.
– У Кузина есть приказ, – сказала я, – уничтожить всех в лагере. Включая охрану, чтобы свидетелей не осталось… Он…
Я кивнула головой в сторону Дохляка.
– … в это поверил. Он жить хочет.
– И поэтому пошел с тобой? – спросил Гиря.
– Да, – ответила я.
Помолчали несколько секунд. Я понимала, что сейчас он решает трудный для себя вопрос: верить мне, женщине, или нет, неизвестно откуда и зачем появившейся в лагере, несерьезной на вид…
– Чей приказ? – спросил Гиря.
Я секунд пять подумала – говорить или не говорить?.. И решила, что эта информация не составляет государственной тайны.
– Федеральной службы безопасности…
Гиря усмехнулся недоверчиво:
– Зачем им это?
– Выслужиться хотят, – пояснила я. – Вас перестреляют, а в рапорте напишут, что вы массовый побег организовали. И всех вас при задержании пришлось пострелять, потому что вы оказали сопротивление… Кузин с пулеметами у ворот вас ждет.
– Вот сука, Жирный! – выругался Гиря. – Ему два раза уже напильник в брюхо втыкали… Живучий, падла! По лагерю последнее время только с двумя автоматчиками ходил, берегся, сука!..
Он сплюнул.
– Всех, значит, положить хочет… – не то спросил, не то подтвердил Гиря.
– А потом от свидетелей избавится, – подтвердила я. – Охранников своих постреляет… В рапорте напишет, что вы их убили…
– Туда им и дорога! – буркнул Гиря. – Суки еще те! Им зека шлепнуть, что комара…
Парень, видно, на что-то решился. Он встал с подоконника, и оказалось, что я ему где-то по плечо, не выше… Гиря рывком выдернул автомат из рук Дохляка и неожиданно сунул его мне в руки.
– Держи! – сказал он. – Обращаться с этим, надеюсь, умеешь?
Я даже оторопела слегка от такой наглости. Это он меня спрашивает, офицера МЧС, которая раз в неделю полдня проводит в тире, совершенствуясь в стрельбе из самых различных видов оружия, включая огнемет… Впрочем, откуда же ему это знать? На лбу у меня не написано, хорошо ли я умею стрелять…
Но спросила я его совершенно о другом:
– А почему ты не хочешь оставить его себе?
Гиря усмехнулся:
– Если на тебя пятнадцать человек нападут, ты языком от них отбиваться будешь?
– Хорошо, – согласилась я. – Возьму автомат – уговорил…
– А мне одолжи вот это, – сказал Гиря и ткнул пальцем в наручники, болтающиеся у меня на поясе. – У Дохляка, что ли, отобрала?
Я машинально кивнула и сунула ему браслеты, которые он тут же спрятал в карман и при этом мрачно усмехнулся…
Гиря еще раз выглянул в окно, посмотрел – далеко ли еще пламя… И понял, что медлить нельзя… Снопы искр летели по ветру от соседнего, уже горящего здания в нашу сторону…
– Ладно, Ольга, объясняй, что ты придумала…
Я вздохнула и подумала:
«Ну, наконец-то. Теперь быстро, очень быстро… Если всех собрать достаточно быстро, мы сумеем прорваться в лес».
– Уходить нужно через огонь! – сказала я. – Это единственный путь, где стрелять не будут, некому! Туда и пойдем… Я не знаю, что там, дальше… Но главное – там можно пройти живыми. Больше нигде нельзя… И еще – Кузина там нет.
– Сгорим! – засомневался Гиря… – Не пройдем!
– Надевайте телогрейки, берите в руки что-нибудь вроде щитов – закрываться от искр и горящих веток… Под этим прикрытием и прорвемся.
– Дай бог, – отозвался Гиря…
С этими словами он пошел к выходу, легко раздвигая людей своей фигурой. Я поспешила за ним, держа автомат таким образом, чтобы он сразу бросался в глаза всем, кто попытается на меня напасть… Больной туберкулезом охранник не отставал от меня ни на шаг.
Мы выбрались на улицу.
– Передай там, – сказал Гиря пожилому заключенному, что стоял рядом с ним, – всем на прогулку… Да побыстрее, мать вашу!
