ЧАСТЬ 1. Приход
Боль… И тьма. Не та беспросветно-чёрная Тьма — уже нет. Есть блики, есть предпосылки к просветлению, есть какие-то оттенки и цвета — преимущественно красный. А ещё есть ощущения. Странные, если честно. Только что я сидел в инвалидке, а теперь валяюсь лицом в траве, а не на асфальте, что было бы логичнее. Значит не «всё» ещё?..
Я валяюсь, свернувшись в позу эмбриона. Мне больно. Гудит и потрескивает голова, саднит всё, практически, тело и… И, чёрт бы драл всё на свете! Я полноценно чувствую всё своё тело! Реально ВСЁ! А не несколько слабо поражённых парезом участков, что было уже привычным совсем недавно! И, блин блинский, я же сейчас реально смогу встать и побежать! Ура!
Ас-са… Откуда-то прилетел некислый такой пинок мне по рёбрам, и вместе с ним окончательно прикатило ощущение себя и окружающего Мира. Я чувствую новый приступ боли в офигаченном кем-то боку, понимаю заодно, что вокруг по-летнему тепло, что светит Солнце, что дует лёгкий тёплый ветерок… А ещё я слышу чьё-то ржание в две-три глотки и лающую речь на… Немецком?.. Это ещё что за нафиг на мою больную голову?
Окончательно разлепляю глаза и поднимаюсь на четвереньки. Только для того, чтобы огрести ещё один пинок, на этот раз точно в филей, и спикировать лицом обратно в высокую густую траву. Снова слышу ржание и снова гавкание на немецком. Разбираю:
— Steh auf, du verdammter russische schwein![1]
Так… Ну… «штэй ауф» я понял. А за «руссише швайн» мне скоро кто-то конкретно ответит. Ладно… Встаю и упираюсь взглядом в трёх субчиков. Молодые, наглые, одеты в… Фельдграу[2]?.. С Кар.98к[3] у кого на плече, а у кого в руках?.. Ох, ты ж… Мама! Роди меня обратно! Хотя… Учитывая то, что было, как я помню, примерно пять минут назад… Не… Обратно не надо… Данке шён[4], конечно, но обойдусь я как-нибудь без такого «счастья». Я тут как-нибудь так — «пешком постою»… Хотя штормит, блин, не по-детски…
И эти ещё три урода… Ожившее олицетворение присказки про: «Три дебила — это сила»… Чё-т они на реконструкторов не особо похожи, на мой непрофессиональный взгляд… И между собой они балакают всё на той же фрицевской мове… И оружие их выглядит однозначно по-боевому… Да и чего-то похожего на съёмочную группу я в округе не наблюдаю… То есть, это что же у нас получается?.. Куда и каким хреном меня занесло?..
— Hände hoch, du sweinehund[5]! — гавкает фриц, тыча стволом карабина мне в живот.
Да… Это знакомо по фильмам про войну… Ну… Делать нечего — поднимаю руки… Противно, мля… Но особого выбора нет. Пока. Исключительно «пока» и это однозначно. Жду команды и получаю её в виде тыкания стволом карабина в сторону, и очередной серии лая:
— Гр, гр, гав, гав, Schneller[6]!
Ну, ладно. Хрен с тобой, золотая рыбка. Мне пока нетрудно. Туда «шнеллер», говоришь? Ну, пойдём туда, посмотрим чё там, да как. Меня гонят по полю в сторону лесополосы. Или это роща? Не знаю… Не помню… В общем — гонят. В место под названием «там».
«Там», на припёке у обочины просёлочной дороги, обнаружилось ещё десятка два-три бедолаг, в том же, что и я состоянии. То есть битых, драных, полностью обалделых, одетых кто во что горазд — кто в форме разной степени растрёпанности и комплектности, а кто и вовсе в нижнем белье. Сидят толпой на траве, лицом к… побоищу.