— Брат! Ты иди к ней. Познакомься, и будь с ней. Никто из нас тебе мешать не будет. Ты только не забывай, что это Таня. Лисёнок. И будь с ней — с Лисёнком. И всё будет хорошо у вас. Понимаешь? Ты прости меня Златко — я про такие дела складно говорить не умею. Ну… Вот так, короче.
— Я тебя понял, брат, — Златко улыбается уже спокойнее, — Пойдём на занятия? Там у Лисёнка курс сложен уже, наверное.
Выдёргиваем из читальни наше звено в составе тоскливо вздыхающего Жеки, ехидно ухмыляющейся Таньки и держащего марку хладнокровного лорда Серёги.
Идём в кубрик и снова всё крутится по накатанной уже колее: гипно, вирт, тренажёрка, РБ. Так до вечера. Нормально. Вполне обычно. После ужина мы уже традиционно заваливаемся в курилку обсудить прошедший день и распланировать завтра. Хотя… С кем там что планировать и с кем что обсуждать?
Жека сруливает в «библиотеку». Понятно к кому и понятно зачем. Ну… Совет им да любовь, как говорится. Златко оживлённо болтает с Лисёнком. Да-с. Тут тоже всё складывается, кажется. И, вроде бы, нормально складывается. Серёга, торопливо докурив, тоже куда-то слетает — когда успел с кем-то замутить фиг знает, но успел, судя по загадочной ухмылке. В общем нормально — свободное время как оно есть. Да и что там реально планировать-то? Всё раскидано по часам и уже отработано. Так что: всё по плану. И это правильно.
В курилку входят трое гламурных придурков. Ну, здрасти. Вас тут не хватало… Морды решительно-наглые, распределяются так, чтобы контролировать нас троих. Точнее — двоих. Лисёнка они явно в расчёт не принимают. И, между прочим, зря. Чего припёрлись — очевидно: увидели, что наша десантура ушла по делам и решили «наказать» Лисёнка за «измену», пока в их понимании шансы равны. Ха-ха три раза. Ну, посмотрим, чему они там научились.
Говорить… Точнее — тупо базлать начал давешний павиан с зелёным ирокезом:
— Чё? Русская шлюшка решила лечь под русское быдло?..
Он ещё что-то хотел сказать, но не успел. Танька его взяла в оборот мгновенно. Ровно в «стиле бешеной лисы»: то есть с ноги в колено (аж хрустнуло), рычаг руки внутрь с жёстким ударом на перелом вывернутого локтя (Ну… Этому долбоклюю клешни терять не впервой.) и добивание берцем в грызло (Морды у павиана считай, что больше и нет — только брызнуло). И всё. Ни слова не говоря.
В то же время двое уже битых мной однажды качков-придурков огребли повторно и от меня, и от Златко. По одной серии каждому хватило за глаза: лежат, скулят и пытаются выглядеть незаметно. Правду всё же говорят: чем больше шкаф — тем громче падает.
Зелёно-ирокезный павиан скулит, повизгивает, но в сознании. Танька цепляет его за волосы, подтягивает поближе к себе и спокойно говорит:
— Если я ещё раз увижу тебя рядом со мной или услышу, как ты открыл свою гнилую пасть — сломаю тебе обе руки и обе ноги. Ты меня понял?
— Да… Позо…
— Заткнись. Шестёрки твои позовут.
Шестёркам придаёт ускорения Златко:
— Где санчасть знаете? Бегом туда и эту шваль заберите!
Качки с грузом ускакали, а мы спокойно дождались командира нашего капральства.
— Что тут у вас?
— Припёрлись втроём. Оскорбили девушку и попытались напасть на нас. Получили. Больше, гертальт штурм-сержант, ничего не было.
— На камерах то же будет, что ты мне сейчас сказал, рядовой?
— Так точно, гертальт сержант.
— Ну, и ладно. Дайте закурить, что ли. Свои в кубрике забыл.
Закуриваем. Сержант совершенно спокоен, не дергается и не шипит. Оно и ясно — здесь приколы с разборками между унтер-нолями не ЧП, а так — бытовуха, если без смертоубийства. Для него последствий никаких. Поглядывает на Лисёнка, явно пытаясь вспомнить, кто это такая вообще. Наконец не выдерживает:
— А это у нас что за молодое-красивое пополнение нарисовалось? — вопрошает сержант, не обращаясь ни к кому конкретно.
— А вы не узнали, гертальт сержант? — белозубо улыбается Лисёнок, — Вы же со мной лично позавчера штрафные занятия проводили.
— Да ладно! А где ж твои бидоны дикого размера? А зачётный бампер куда слился? Чё-то некомплект тут у нас, я смотрю!
Лисёнок возмущённо вспыхивает, наливаясь бешенством. Златко заметно напрягается. Так… Похоже придётся мне встревать в разговор, а то всё тут вполне может закончиться ни разу не смешно. Сержант, однако, оказывается далеко не настолько дубовым, как кажется. По крайней мере, нарастающий напряг он замечает.
— Ладно — шучу. Не напрягайтесь, — говорит он со вполне дружелюбной усмешкой, — Ты, значит, и есть Полетаева Татьяна Владимировна, которая Лисёнок. Так, что ли?
— Так точно, гертальт штурм-сержант! Унтер-рядовой Лисёнок, гертальт штурм-сержант! — строго по Уставу гавкает Танька, вытягиваясь в строевую стойку. А глаза у неё злобно-колючие — так снайпера смотрят на цель сквозь оптику.
— Ну и молодец. Правильно сделала, что откатилась. Все те красивости в настоящей драке мешали б только. И с личными данными тоже правильно — негоже род свой забывать, — говорит сержант, — Давайте уж без чинов — в курилке же, не на плацу.
И протягивает руку для рукопожатия:
— Глыба я.