— Какъ пройдти въ Трубчевскъ? спросилъ я, выходя изъ Кокоревки, встрѣтившагося мнѣ мужика лѣтъ за пятьдесятъ.
— А ступай ты прямо на Острую Луку, а такъ выйдешь на Усохъ, а такъ и самъ Трубчевскъ тебѣ будетъ, ноньче рано еще придешь въ городъ.
— Сколько верстъ до города?
— До Острой Луки отъ васъ считается 20 верстъ; а то и всѣхъ 25 верстъ будетъ, да отъ Острой Луки до города 20, - тамъ уже мѣрныя версты: столбы стоятъ; вотъ и считай: верстъ 40 хорошихъ будетъ, да дорога-то ходовата.
— Ну, прощай спасибо на добромъ словѣ.
— Постой немножко; я забѣгу только въ избу, захвачу зипунъ, пойдемъ вмѣстѣ, мнѣ надо на мельницу; а двоимъ все-таки веселѣе.
Черезъ минуту онъ вышелъ и мы отправились съ нимъ.
— Ты зачѣмъ идешь на мельницу? спросилъ я своего спутника.
— Мельницу прорвало весной, плотину надо чинить, такъ затѣмъ и иду.
— Своя мельница?
— Кабы своя — чужая! Мнѣ не слѣдъ было и наниматься-то во чужихъ людяхъ, да что будешь дѣлать! Пришлось на старости лѣтъ на чужихъ работать, а допрежь и дома было своей работы довольно.
— Отчего-жь теперь пошелъ на чужую работу?
— Такъ, грѣхъ случися.
— Какой-же грѣлъ съ тобой случился?
