– Ну что ж, тем лучше! А то говорили, что они уже все перевелись. Я рад, что эта порода людей еще не вымерла, и счастлив за тебя… Да что мы стоим в этой толчее? Уже половина двенадцатого, я умираю от голода. Пойдем-ка к Маргери. Проглотим дюжину устриц, отведаем рыбки из Нормандии, полакомимся молодой куропаткой, запьем все это старым вином «бон-дез-оспис»! А за десертом ты расскажешь мне о своих треволнениях. Это тем более интересно, что начало похоже на очерк из «Журнала путешествий».
– Ладно, пошли. Тем более что на работу сегодня все равно не пойду.
– Да уж скорее всего! – заметил Жюльен, посмеиваясь.
Полчаса спустя друзья, удобно расположившись в отдельном кабинете ресторана, с удовольствием уплетали блюда, подаваемые им Адриеном, славным малым, преклонявшимся перед исследователями и, кажется, тщетно мечтавшим тоже отправиться в настоящее путешествие. Пища была, как водится, изысканной, вино – отменным.
За едой о горестях осчастливленного Жака не говорили. И только когда Адриен принес кофе, Жюльен, закурив сигару, облокотился на стол и приступил к расспросам:
– Так ты сказал, что дядюшка…
– Умирая, объявил меня единственным наследником. Со мной письмо от него, полученное с утренней почтой. Вот, смотри! – Жак достал из кармана и протянул Жюльену толстый конверт с адресом, написанным крупными печатными буквами, и с профилем Педру д’Алькантара[10] на почтовых марках.
– Да это же целый трактат!..
– Прочти, здесь немало любопытного.
– И денежного!
– Ты все смеешься. Дядюшка писал не так часто.
– Но если уж писал…
– То и за час не прочитаешь.
– А у нас есть время?
– Что касается моей работы…
– Ясно! Итак, приступаю!
Жюльен не торопясь разгладил листки, пригубил шартрез и начал вдумчивым голосом:
