И сама Аня очень рано стала мамой, причем поставила она меня в известность о том, что беременна, месяца за три до родов. На первом курсе ГИТИСа она, как все советские студенты той поры, отправилась в колхоз на картошку. Там у нее случился бурный роман. Вернувшись в Москву, она вновь погрузилась в студенческую жизнь, но вдруг поняла, что беременна. В институте долгое время ни о чем не подозревали: летом она сдала экзамены по танцу, а в октябре 1987 года родила сына Мишеньку. А моему Саше тогда было чуть больше. Аня жила в тот период в моей двухкомнатной квартире (так мне было удобнее ей помогать ухаживать за малышом). Когда мы пеленали ее сына на рояле, мой сын заползал под рояль!
Педагоги ГИТИСа, к счастью, пошли Анечке навстречу, и, пропустив всего два месяца, она уже сдавала экзамены со всеми наравне. Ее сокурсники ездили за детским питанием, а я в театре кликнула клич: «Девочки, помогите!» И те помогли, очень выручили тогда. Кстати, самый большой комплимент в своей жизни я получила, когда дочь родила внука. К нам приехал наш грузинский друг. О родах Ани он ничего не знал. Переступает порог нашей квартиры, а я его встречаю с Мишенькой голеньким. Тот восклицает: «Боже мой, Рита! Когда ты успела?!!!» Кстати, в нашей семье слово «бабушка» вообще как-то не прижилось. Аня называла свою бабушку Галину Станиславовну «мамой Галей», а Миша зовет меня Ритой. Так было с самого его детства.
Ане было тогда всего восемнадцать лет, мне казалось, что она вообще по-настоящему еще не понимала, что такое новорожденный ребенок. Она сама была ребенком. Конечно, Анечке было очень тяжело, но я ей в то время говорила: «Ты просто не понимаешь, как сильно любишь ребенка. Это чувство придет позже». Так и случилось. Потом Миша подрос и, кстати, вместе с мамой не раз выходил на сцену. Но он до сих пор находится в поиске себя.
С внуком Михаилом в день его восемнадцатилетия, дочерью Анной и сыном Александром
