Словно кони мчатся годы.Жизнь наладилась чуть-чуть.Не рассеялись невзгоды,Но Семёна не согнуть.Будто нету катаклизмов.Он — главбух, отец, супруг.Небывалым оптимизмомЗаражает всех вокруг.Из руин как Феникс птицаВстала мощная страна.И гораздо меньше снитсяПлен, концлагерь и война.Не лежат без дела руки.Он поддержка для жены.По нему душевной мукиНе видать со стороны.Что в висках у Сени ночьюОт контузии болит.И переживает очень,Что ребёнок инвалид.Не желает он смириться.Побывал у докторов.Посетил не раз столицу,Киев, Ленинград и Львов.Ежегодно он лечитьсяВозит сына на курорт.Тот и сам ходить стремится,Для него не чужд и спорт.Это самое простое —На печи лежать кулём.Но он мяч, в воротах стоя,Отбивает костылём.Ни минуты нет покоя,Весел он и жизни рад.А за шахматной доскоюВсем ребятам ставит мат.Никогда в плену у лениНе был Сеня, сдав отчёт,Сына в Харьков на леченьеНа каникулах везёт.Стук колёс, вагончик едетВ Харьковский НИИ, а тамЕсть немало ортопедов,И профессор Цукерман.Неудача ждёт Семёна.Консультаций нет пока.Ведь на отдых пенсионныйПроводили старика.Он в больничном коридоре,Пригорюнившись, сидит.Подошла сестричка вскореИ тихонько говорит,Сев на краешек дивана:— Что ж сидеть Вам тут весь век?Вот Вам номер Цукермана,Он хороший человек.Я его прекрасно знаю,Он всегда готов помочь.Лучше время не теряя,Позвонить, ведь скоро ночь.До чего страна богатаНа отзывчивых людей.Вот, войдя в большие врата,Кнопку жмёт он у дверей.Заскрипела половица,Загремел дверной крючок.Встал в проёме бледнолицыйНевысокий старичок.На висках его седины,Голова как лунь седа.Над усами нос орлиный,Серебрится борода.Открывая дверь пошире,Он включил в прихожей свет.И проводит по квартиреВ свой просторный кабинет.Лак, блестящий на паркете.Замирает дух на миг.Долго Сеня жил на свете,Но не видел столько книг.На стене висит картина —Скачет в поле жеребец.На топчан сажает сынаОбессиленный отец.Осмотрел ребёнка дядя,Сел, задумавшись, за стол.Снял очки, на Сеню глядя,И такую речь завёл:— Ситуация такая —В мышцах сильный перекос.Развиваться начинаетУ ребёнка сколиоз.Ты внимательно послушайИ запомни мой совет.Обязательно ИлюшеНужно надевать корсет.Слева мускулы сильнее,Вот они и тянут в бок.От того до самой шеиИскривился позвонок.Он растёт, усугубитсяИскривление спины.Развивать придётся мышцыТолько с правой стороны.Чем он старше и взрослее,Тем заметнее наклон.И корсет не панацея,Для другого нужен он.Если органы сместятся,Ожидает много бед.Лет в семнадцать или двадцатьСформируется скелет.Не хотят обычно детиИх носить, но день придёт,И тогда нужда в корсетеБезусловно, отпадёт.Эта мера крайне важна,А не чей ни будь каприз. —Взял профессор лист бумажный,Набросал на нём эскиз.— Вот, Семён, чертёж корсета.Разберётся инженер.Нужно будет каждым летомУвеличивать размер.Летом море, климат южный,Чем побольше загорать.Заменять корсеты нужно,Что бы росту не мешать.Посмотри, Семён, на сына,Он заснул на топчане.Утомился за день сильно,Улыбается во сне.Пусть поспит, будить не станем,Пусть ребёнок отдохнёт.Напою тебя я чаемИ намажу бутерброд.За столом на кухне СеняВидит, как клубится пар.Булка масло и варенье,Закипает самовар.Не болтлив обычно Сеня,Больше слушал до сих пор.Начинался постепенноЗадушевный разговор.О семье, о доме, детях,О работе и жене,О погоде, жарком лете,О потерях на войне.Откровенней и смелееСтали в мыслях и словах.Говорили про Фиделя,Кукурузе на полях.Про Ботвинника и Таля,Про хоккей и про футбол.Как гноил евреев СталинРазговор у них пошёл.Про убийц в халате белом,Про чудовищный обман.Оказалось в этом делеПострадал и Цукерман.Рассказал ему профессор:— Был он, видный ортопед,От научного процессаОтстранён на пару лет.Многих Гитлер ставил к стенкеВ Холохостовский кошмар.Вспоминали ЕвтушенкоИ поэму «Бабий яр».Осушая чашку чая,Съев варенье и кулич,Сеня сетовал, вздыхая,На проклятый паралич.Что ребёнка искалечил,Эпидемией разя.Тут прервал профессор речи:— Я скажу, хоть и нельзя.Говорить про этот опыт,Сотворённый на сынке.И Семён услышал шёпотНа еврейском языке:— Большинству об этом делеБезусловно невдомёк.Тем, кто сведущ, повелелиРот защёлкнуть на замок. —Он вздохнул, — чего напрасноБить набат в колокола.У вакцины той злосчастнойПредыстория была.Жизнь играет с нами в прятки.Кто не спрятался — пропал.От болезни этой гадкойФранклин Рузвельт пострадал.Сев в овальном кабинете,Подписать решил закон.Навсегда недуги этиПобедить решает он.Дело движется галопом,В фонд науки сделан вклад.В окуляры микроскопаВирусологи глядят.Разработали прививку,Плод труда нелёгких лет.Но какая-то ошибкаВесь эффект свела на нет.Те, кто приняли вакцину,Заболели всей гурьбой.Оказалось — медицинаПроиграла этот бой.В схватке с вирусов колоннойПобедил коварный враг.Отступить пришлось учёным,Поднимая белый флаг.Пелена пороховаяПокрывала шар земной.Запах крови источая,Начинался новый бой.Время мчится в час веселья,А на фронте — год за пять.Но приходит миг весенний,Хоть победы долго ждать.Много лет бомбёжек нету,Жизнь по-новому текла.Вот пришла в стране СоветовК власти новая метла.Вскоре навсегда изгналиДым табачный из Кремля.Флаг на мачте поменялиИ фарватер корабля.Стал Хозяин куролесить,Безволосый царь невежд.Бороздить поля и весиПо стране и за рубеж.Суетились скоморохиПо указке из Кремля.Кукурузой и горохомЗасадили все поля.Он смотрел как обезьянаНа ковбоев между скал.То ли сдуру, то ли спьянуВсё, что видел — повторял.Восторгался на чужбинеВсем, что видел зоркий глаз.Об отвергнутой вакцинеОн услышал как-то раз.Не задумавшись, ХозяинУпрекает докторов.Получает указаньеАкадемик Чумаков.Он летит к заморским братьям,Чтоб вакцину покупать.Договор, рукопожатье,Ставит подпись и печать.Сумма круглая в валютеПолетела за бугор.Наконец болезни лютойБыл объявлен приговор.Только вирус этот гадкийНе поддался на испуг.Очень жаль, но в этой схваткеПобедил людей недуг.Много гнусностей на светеПроисходит не со зла.Подпалили крылья детям,А кого-то и дотла.Сотни тысяч пострадали.Плачут дети, плачет мать.Эпидемией назвали,Чтоб виновных не искать.Как всегда виновных нету,Что ребёнок инвалид.В высочайших кабинетахСовесть людям не грозит.Совесть — глупая химераДля борца под кумачом.Принимать не будут меры.Божий суд им ни почём.Говорил мне на конгрессеВ личной встрече Чумаков:— Я читаю это в прессе,И в аорте стынет кровь.Сколько деток пострадали,И во всём моя вина,А за это мне медалиВыдают, и ордена.Эти бляхи не заметятЛюди на моей груди.Хоть в итоге недуг этотМне удалось победить.Он прекрасный вирусологИ приличный человек.Ходит Миша невесёлый,Видя маленьких калек.Вот история, какая,Сеня, в мире правды нет.Доедай печенье с чаем,За окном уже рассвет.
