Алиса нахмурилась. «Её мужик» не мог ничего знать. Не следил же он, что она покупает, правильно? Если бы ему было до этого дело, то он бы не уехал, так ведь? А вдруг Алиса чего-то не знает? Ей вон тётка в клинике сказала, что на Муданге детям одиноких матерей как-то паршиво живётся, что-то там про позор для отца… Ох, она же так и не уточнила этот момент, а сразу кинулась вещи покупать! Вдруг ей надо куда-то в глушь уезжать или всё-таки на другую планету?
Поспешно вытолкав Ухаба, Алиса схватилась за телефон и позвонила, прежде чем успела застесняться, что отрывает важного человека от работы, и что никто ей не обязан рассказывать, как правильно жить.
— О, Алиска, — обрадованным голосом ответила Лиза. — Как ты вчера умудрилась так выбрать день и время, что меня в Доме целителей не было?
— Да я просто пошла… — Она попыталась вспомнить, с чего решила пойти именно вчера. Ну да, в животе что-то ворочалось. Теперь-то понятно, что! — А тебе уже сказали?
— Э-э, что мне должны были сказать? — насторожилась Лиза.
— Ну про меня, — замялась Алиса. — Что я всё продолбала?
— Так, мать, давай-ка к делу, — потребовала Лиза. — Что ты там умудрилась продолбать?
Алиса сглотнула, с каждым вопросом чувствуя себя всё глупее.
— Беременность…
Судя по шумам на фоне, Лиза куда-то шла по коридору, и теперь она на кого-то налетела, последовали скомканные извинения.
— В смысле, была беременная, а теперь нет? — Лизин голос под конец сорвался на писк, как будто идея показалась ей слишком неправдоподобной.
— Наоборот, была не беременная, а теперь да, — вздохнула Алиса.
— Теперь — это давно?
— Уже шевелится.
Лиза немного помолчала в трубку, шурша чем-то рядом, потом перекинулась пару слов с другим врачом, что-то насчёт передачи пациентов на сегодня, и наконец вернулась к Алисе.
— Расскажи-ка мне, где ты живёшь. А то это какой-то не телефонный разговор.
Лиза явилась через полчаса на казённой машине с государственным гербом на бортах и тут же отправила её прочь. Алиса постаралась за эти полчаса разгрести дорожку от входной двери, но в результате покупки осели на диване и столике, и куда приглашать гостью, Алиса не знала. Так и стояла посреди хлама на одной ноге, как цапля на болоте.
— Так, — сказала Лиза, оглядывая масштабы бедствия. — Так.
Решительным движением она скинула с дивана всё, что было на нём свалено, и подтащила Алису за руку, чтобы усадить перед собой.
— Вопрос номер раз: кто отец?
Алиса опустила глаза.
— А это важно?
— Это капец как важно для него!
Алиса сжала губы. Что значит — важно для него? Он уехал, его тут больше нет. А рассказывать нельзя. Какая вообще разница?
— Пойми, — продолжила напирать Лиза, — либо ты сообщаешь ему прямо сейчас и как можно скорее выходишь за него замуж, либо ты молчишь до гробовой доски и молишься, чтобы ребёнок не был на него похож. Ну то есть, если ты не хочешь порушить мужику всю жизнь, карьеру, отношения с друзьями и всё такое. Если хочешь — валяй, подставляй его.
Алиса сжала ещё и кулаки. Значит, придётся до гробовой доски. Если она никогда больше не увидит Ясеня, то это должно быть несложно. Но тётка из клиники говорила…
— Ребёнку тут будет плохо? — спросила Алиса тихонько.
Лиза то ли вздохнула, то ли застонала.
— Ка-ак сказать… Была бы ты муданжкой — да, без вопросов, внебрачному ребёнку жилось бы несладко. С землянами… а шакал его знает, делаешь морду кирпичом и всем говоришь, что у нас так принято. Если спросят, я подтвержу. Кто-то, конечно, всё равно будет его считать недочеловеком, но с большинством может проканать. Но вот честное слово, чем так мучиться, лучше всё-таки призвать мужика к порядку. Не хочешь на Муданге замуж выходить — распишитесь хоть на Гарнете. Потом что хошь делай, хошь сваливай с ребёнком, хошь без ребёнка, всяко будет лучше, чем незамужней матери.
Алиса замотала головой, не доверяя своему голосу. Ясеню говорить нельзя, и точка. Она даже думать в ту сторону не будет.
— Ну если он тебе уж так не нравится, — продолжила Лиза, — то лучше срочно найди другого. Это правда нетрудно! Землянки очень высоко котируются. Ты даже не будешь ничего ему должна, просто разок в Дом Старейшин сходите, и всё! Хочешь, я тебя познакомлю? Или хоть список кандидатов напишу? Ну правда, так будет гораздо проще жить и тебе, и малышу!
Алиса перестала слушать после первой фразы. Это решение точно было не для неё. Она за всю жизнь только один раз смогла привлечь мужчину, и то только на один вечер. Она ненастоящая, ненастоящая царевна, и все царевичи смотрели прямо сквозь неё, не замечая. Алиса могла сколько угодно играть во взрослую жизнь, считать деньги, заранее записываться к врачам и даже отказывать папе, но итоговый, самый показательный экзамен ей не сдать — не стать ей для кого-то желанной, не войти с другим человеком в настолько тесное партнёрство, как брак.
