Посвящается:
Виоле Бруне — девушке, которой я не знаю.
Эльвире Сбегловой — девушке, которую я надеюсь узнать.
Его звали Шрамом. Лихие 90-е, когда он входил в круг людей, среди которых принято было обращаться друг к другу по кличкам — прошли, все вокруг стали Николаями Ивановичами и Сергеями Петровичами, но он так и остался Шрамом. Это давно перестало быть кличкой, это стало именем.
Шрама трудно было назвать красивым, но вот слова «заметный» и «запоминающийся» к нему подходили отлично. Высокий, широкоплечий, стригущийся всегда под машинку и не позволяющий волосам вырасти более чем на сантиметр — Шрам привлекал внимание в любой ситуации. Причем внимание настороженное. Шрам выглядел опасным, даже сам того не желая. Однако вот уже лет десять, как ему перестали предлагать свести уродливый шрам, оставленный пулей афганского душмана, разорвавшей его щеку от уголка губ до уха. В окружении Шрама поговаривали: он носит его как гордость, как украшение, как напоминание. Напоминание кому и о чем? — никто не знал. Просто не задумывались, но часто произносили это вслух: «Он носит шрам как напоминание…» Это звучало как-то внушительно и жутко.
А все, что было связано со Шрамом, было внушительно и жутко. На формирование этого имиджа ушли годы упорного труда и десятки человеческих жизней, факт прерывания которых никто и никогда не смог бы связать со Шрамом. Он всегда держался в тени, всегда командовал дирижером, а не играл в оркестре первую скрипку. Сначала его специализацией была контрабанда спиртного и наркотиков, затем к ним прибавилось оружие. Постепенно, не спеша, действуя поступательно и без излишнего риска, Шрам построил настоящую контрабандную империю, охватывавшую десятки стран и сотни городов, центр которой находился в Москве. Из России в Китай шли деньги, из Китая в Россию — оружие, веером расходившееся потом по Ближнему Востоку и даже по Европе. А там, где в страну или из страны течет поток контрабанды рано или поздно показывается и разведка, а если быть точнее, то разведки. И той страны, из которой товар приходит, и той, в которую он уходит.
Неделей раньше в кресле напротив Шрама сидел представитесь СВР России. Его интересовал выход на тех людей в Сирии, к которым уходит партия оружия. В обмен на эти контакты разведчик предлагал прикрыть глаза на эту сделку… Шрам не спрашивал, зачем. Он понимал: при удачном для России стечении обстоятельств вслед за его партией китайских «Калашниковых» в Сирию может отправиться куда большая партия настоящих, с ижевского завода, а вместе с ними — команда бойцов спецназа, профессионалов в вопросах тихого и бесшумного взятия дворцов правительства. Удачным ли это стечение обстоятельств будет для Сирии — покажет время, но зато Россия упрочит свое влияние на Ближнем Востоке.
Для Шрама был предпочтительнее вариант, в котором Сирия сама разбирается со своими внутренними проблемами, но жизнь научила его простой истине: как бы ты ни был хорош — не всегда все в этом мире будет по-твоему. И если течение жизни меняет русло — просто подстраивайся под него. Ищи свою выгоду, вместо того, чтобы бороться с неодолимой силой. Это было первым жизненным правилом Шрама, а внешняя разведка России как раз и была этой неодолимой силой, с которой нужно было искать компромисс… И за двухчасовую беседу он был найден. Вариант, устраивающий обе стороны в той или иной степени. Разведчики получали контакты сирийских повстанцев и полный набор явок и паролей вкупе с рекомендациями от людей Шрама: «Эти парни — наши друзья». Шрам получал карт-бланш на крупную партию оружия, а «надводная» часть его организации в случае переворота в Сирии становилась перевозчиком гуманитарной помощи. Кому-то может показаться, что на этом деньги теряют, а не зарабатывают, но только не Шраму. Он хорошо знал, что такое война и как делать на ней деньги… Там, где идет гуманитарная помощь, пройдут и наркотики, и это только один из способов заработка.
Поэтому когда ему позвонил и предложил договориться о встрече человек из ГРУ США, Шрам не был удивлен. С американцами службами он тоже время от времени сотрудничал, пусть и реже, чем с русскими. Но второе жизненное правило Шрама гласило: «Помогай людям, и они помогут тебе в ответ!» Время от времени американцы помогали поддерживать поток наркотиков из Афганистана, в обмен на что Шрам делился с ними информацией. Иногда эту информацию он получал у их русских коллег, в обмен на какую-то услугу или материал… «Хочешь жить — умей вертеться!» — таково было третье правило Шрама.
