Вспомнив о последней, я поднесла палец к губам, и не глядя на дверь, дернула за ручку. Ойкнув от неожиданности, бывшая коллега выпрямилась и залепетала что-то про телефон, который забыла в кабинете, а потому вернулась назад. Только вот мы обе прекрасно помнили о тайной страсти бедняжки - подслушивать, разнюхивать и сплетничать. Катя испуганно перевела на меня взгляд, пытаясь вспомнить, что она сказала, и как это можно было интерпретировать. Выглядела начальница жалко.
- Саша, - нарочито ласково произнесла я, - пожалуйста, спустись вниз, принеси нам с Екатериной Сергеевной кофе. Американо и…напомните, какой вы пьете?
- Капучино.
- Но Екатерина Сергеевна, - начала было сопротивляться Сашенька, обиженная, что пропустит самую свежую, самую сдобную серию этого офисного мыла.
- Саша, принеси нам кофе, - повторила Гобра, и по тону ее голоса стало ясно: этот раунд она проиграла.
- Кольцо, - напомнила я, когда мы остались наедине.
- Может, присядешь? - объемное шерстяное платье Кати, в котором так уютно кутаться перед камином и читать книги про любовь, на глазах превращалось в колючий терновник. Руки бывшей начальницы едва заметно заскользили по горловине, оттягивали ее в сторону, словно она задыхалась. Справившись, наконец с нервами, она опустила ладони на стол перед собой и произнесла: - На самом деле я тебе ничего не говорила, ты сама подумала, что мы женимся, я просто не опровергала.
В голове мало что сохранилось из того дня. Ни единого слова, только эмоции. В числе которых боль, ярость, обида, тоска и надежда. Такой вот винегрет. Я бы не вспомнила, что на самом деле сказала, а о чем промолчала Гобра, даже если бы от этого зависела жизнь моих детей. Ничего. Только густой белый туман как на концертах Пугачевой.
- Как оно оказалось у тебя? Где ты его взяла? - не сдавалась я.
- Лежало в сейфе, - прошептала Гобра, - я искала контракт, а там побрякушки, часы Ролекс и кольцо это уродское. Я его примерила, посмотреть, может оно на пальце лучше смотрится, а тут ты…
- А зачем хранить такие вещи на работе, - спросила себе под нос, но Катя все равно услышала.
- У Игнатова в квартире ремонт, что-то сносят и переделывают, вот он и забрал из дома ценные вещи. Тут же охрана, а там сейчас проходной двор и пыль везде.
Я внимательно посмотрела на ту, что когда-то была моим худшим ночным кошмаром. И поняла, что давно уже не боюсь Гобру. Маленькая, нахохлившаяся, как воробей на своем кресле, она могла вызвать во мне жалость. И я бы давно отстала от такой же обиженной, как и я женщины, если бы не одна мысль.
Катя откуда-то знала про мой развод. Олег был прекрасно осведомлен о моей работе. И все это не походило на совпадение, а складывалось в неприглядную, мерзкую картину.
- Как Олег нашел тебя, - наконец спросила я: - или ты сама додумалась позвонить ему?
Катя дернулась, как от удара плеткой и резко откинула голову назад. В ее глазах блестели слезы, такие искренние, такие чистые, что любой из мужчин забыл бы о ссоре, кинувшись утешать страдалицу. Как хорошо, что на меня такое не действовало. Наоборот, еще больше обозлил прием, которым я очевидно не владела. Плакать, чтобы получить желаемое, чтобы тебя окружили заботой, защитили – неподвластная мне магия. И было бы здорово уметь также, и прийти к Виталику, и, наконец, попросить о помощи. Когда-нибудь…в одном из параллельных миров.
- Саша скоро вернется, - зло напомнила я. Мысль о том, что я до тупого не умею притворяться и выглядеть слабой – ранила. И потому хотелось задеть Катю в ответ.
- Он сам позвонил, не мне…этой, - она коротко кивнула в сторону пустого кресла, - вы же общались раньше, твой муж был уверен, что вы даже подруги. Ну и потом, встретились, просто поговорили. Он в основном рассказывал и почти не задавал вопросов. Между прочим, у тебя отличный мужчина, Яна, ты просто идиотка, что бросила его.
Мозг зацепился за слово «бросила». Разумеется, Олег рассказывает всем какую-то свою, альтернативную версию нашего разрыва. И вот сейчас, глядя в наполненные слезами глаза Кати, я видела в них осуждение и непонимание. Стоит запомнить это выражение и постараться привыкнуть к нему, потому что все вокруг, все, считавшие нас идеальной парой, именно так и будут смотреть на меня.
Недоуменно.
Брезгливо.
Мне захотелось поскорее покинуть постылый кабинет, потому что больше не о чем было говорить. И делать тут тоже было нечего, нужно скорее домой: к детям и белой елке, которая уже стала мне родной.
Я почти закрыла за собой дверь, как вдруг вспомнила еще кое-что:
- Тогда в аэропорту, вы же уже не были вместе, зачем ты разыграла весь этот спектакль с обещанием и прочее?
