Движением руки я дала сигнал ассистенту, чтобы гример собрал прическу нашей гостьи, распущенные волосы испортят запись. Тот кивнул и остановил съемку. Настоящая работа пока не началась, мы пристреливались, прищелкивались и просто выстраивали кадр.
- Ей бы волосы собрать, - шепнул Игнатов мне на ухо, пока к площадке торопилась наша гример, совсем молодая девочка студентка.
- Сейчас все сделают.
Внутри укололо глупое чувство: хотя мы оба и думали в одном направлении, со стороны все выглядело так, что один отдавал приказы, а второй подчинялся. Я взглянула вверх и внимательно посмотрела на суровое, лицо Игнатова. Ни грамма бахвальства или чувства превосходства над слабым. Он по-прежнему сосредоточенно следил за ходом работы, не желая терять из вида ни детали. Может мне просто показалось…а может и нет…
Наконец оператор включил камеру, и, по наступившей тишине зала стало понятно, съемки начались. Серпантин юлой крутился в кресле, всем своим видом демонстрируя, до чего ему некомфортна роль интервьюера. То ли дело пьяный балаган в прямом эфире, вот это была его стихия. Я напряженно вытянулась, ожидая какой-то пакости.
Но, не смотря на опасения, старый рокер аккуратно шел по списку и задавал простые и безопасные вопросы:
- Почему хорошие девочки влюбляются в плохих мальчиков?
- Социально порицаемый образ очень привлекательный. И потом, это очередной этап игры в дочки матери, только более продвинутый уровень, кажется, что ты можешь воспитать своего собственного мужчину, - голос психолога лился ровным потоком, больше похожий на медитативную музыку, чем на речь. Когда она заговорила, я, наконец, расслабилась и откинулась назад, радуясь, что Виталик все-таки приехал и поддерживает меня.
- Я связался с твоим юристом, кажется, ее зовут Ира? – прошептал Игнатов мне на ухо.
- Зачем?
- Не уверен, что она понимает серьезность этого дела, я хочу, чтобы тебя представляли лучшие специалисты.
- Ира хороший специалист.
- Но не лучший, - резко обрубил Игнатов и притянул меня к себе. Кажется, его вообще не заботило, что на нас смотрят посторонние. Да, они не были в штате ни одной из наших фирм, но сплетен о романе на площадке все равно не хотелось.
- Где ты нашел телефон Иры. Я тебе его не давала, - устало спросила, внутренне готовясь к новой волне споров.
- Внимательно тебя слушал, ты назвала фамилию, мне этого хватило.
Хватило.
Хва-ти-ло, медленно растягивая слоги, я «прокатила» слово по рту. Как не произноси, звучало оно все равно слишком самодовольно. Я снова посмотрела на Виталика и опять не увидела там бахвальства или чувства превосходства над слабым, то есть надо мной. Наоборот, он внимательно следил за переменами в моем лице, и во взгляде его потемневших глаз прочиталась озабоченность, когда я отстранилась в сторону.
- Мы вернемся к этому разговору позже, - мягко произнесла и постаралась перевести внимание на происходящее в кадре. Нить беседы была давно потеряна, и я едва поспевала за новыми векторами разговора. Судя по перекошенной мине Валерчика, он был совершенно не согласен с психологом и изо всех сил держался, чтобы не начать спорить прямо на камеру.
До меня долетали какие-то обрывки фраз, но им было не пробиться через то, что беспокоило на самом деле:
Виталик все решил за меня. Влез в мою жизнь и исправил ошибки, по-учительски начеркав красной ручкой в общем-то чистой тетради. Без спроса, так запросто, мимоходом.
Инстинктивно дернувшись, когда его рука коснулась моей, я сделала еще один шаг в сторону. Сейчас нужно сконцентрироваться на работе, все остальное решу потом. Я зажмурилась и снова открыла глаза, надеясь, что это поможет сделать картинку вокруг меня четкой. Успокаивающий голос психолога маятником возвращал меня из гипноза, и вот я уже улавливала отдельные фразы:
- …когда с нами в жизни происходит что-то плохое, например, болезнь, расставание, увольнение, любая напасть, мы думаем, что это делает нас слабее. Думаю, все слышали и даже произносили: это меня подкосило, убило, и так далее и тому подобное. Именно так мы себя ощущаем, но упускаем из вида важное: любое испытание - это левел ап.
- Левел что? – скривился Валерчик.
- Новый уровень, - улыбнулась психолог, - любое событие, которое мы преодолеваем, не проходит бесследно. И каждое из них не забирает у нас, а наоборот, дает. Добавляет нам силы, уверенности, мудрости.
- Ты нашла отличного специалиста, она чувствует камеру, - произнес Виталик, но я вскинула пальцы вверх, призывая его не мешать.
-Когда мы боимся человека, когда мы наделяем его некой силой, которая, как нам кажется, может нас поразить, мы как бы даем ему право управлять нашей жизнью. Мы все действия подстраиваем под него. В общем, разрешаем ему решать, как будет выглядеть твоя собственная жизнь.
Эта мысль острой стрелой врезалась в мое сознание. Я прокрутила ее в голове еще несколько раз, гадая, про кого она сейчас. Про Олега? Про меня? Или же Игнатова, так удачно вписавшего свое имя во всю эту историю.
- Яна, время обеда, у меня остался час, - напомнил Виталик, пока оператор менял объектив, а Серпантин пил кофе.
