— Я найду тебя, Рейнар Деган! — прошептала я. — Найду и убью. Твоя горячая кровь будет стекать по моим рукам, и я умою ею лицо. Это будет мой самый счастливый день.
Внезапно над погребальными кострами возникло слабое голубоватое сияние. Оно разливалось словно зарево, поднимаясь всё выше, охватывая верхушки деревьев, а за ним, как за полупрозрачным занавесом, танцевали тени.
— Стражи приняли души людей рода Свирх, — торжественно произнёс Глава рода. — Они на пороге Небесного леса.
По толпе пронёсся вздох благоговения.
Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, я повернула голову и увидела брата Аристо. Он стоял чуть в стороне от всех, держа за руку Роома. Мальчик смотрел на сияние широко распахнутыми глазами, но на его лице не отражалось никаких чувств.
Встретившись со мной взглядом, брат Аристо чуть улыбнулся. Я почувствовала лёгкую дурноту и отвернулась.
Тем временем, Глава подошёл к Раале и встал рядом, возвышаясь будто утёс. Раала медленно подняла голову и остановила на нём помутневший взгляд.
— Раала, духи Леса решили твою судьбу, — провозгласил Глава. — В час, когда Красный Воллах Одо и Голубой Окхари встретятся на небесах и встанут в одну линию, ты примешь смерть от меча Маары.
Деган перешагнул через кучу гниющих яблок, которые лежали посреди дороги. Кто-то уже прошёл по ним, оставив след от сапога. Здешний народец не отличался чистоплотностью. Рождались в мусоре, жили и после смерти присоединялись ко всеобщему гниению.
— Умеешь ты, Имп, выбирать «душевные» местечки, — пробормотал Деган.
Определённо из всех мерзких городишек, где Имп прежде назначал встречи, этот было вершиной.
Деган усмехнулся случайно возникшему каламбуру: гостиница, где ждал его напарник, называлась «На вершине». Название было особенно примечательным из-за того, что в городе не наблюдалось никаких возвышенностей. Казалось, он лежит на огромной ладони. Не зря говорили, что его название происходит от древнего слова «сухей», что означало «рука просящая».
Из подворотни выпрыгнула и шмыгнула под ноги крупная серая тварюга. В последний момент шарахнулась от Дегана в сторону, зашипев и сверкнув фиолетовыми глазами. Свет болтавшегося в небе Угрюма посеребрил её свалявшуюся шерсть, сделав почти красоткой. Деган притопнул на тварюгу ногой, но она и без того уже исчезла в другой подворотне. Дегану внезапно вспомнилось, что лесовики называют ночное светило Голубым Окхари. Поэтично, не то что здесь — ночью Угрюм, днём Живун. Никакой романтики. Деган подавил вздох. Наедине с собой он мог признаться, что за неполный день, проведённый у лесовиков, влюбился в их закрытый, незатейливый мирок, где все просты и открыты. Ему было по-настоящему жаль, что он не родился и не вырос там, под сенью вековых, разумных деревьев. Наблюдая за селянами через открытую дверь лечебницы, Деган думал, что без сомнений поменял бы свою жизнь на жизнь одного из лесовиков. У них есть семья, им есть кого любить и защищать — а ему... Ему каждый раз оставались пустота да пакетик с голубыми кристаллами дегана. Если растолочь их в порошок и вдохнуть, то провалишься в прекрасное небытие. В честь этого порошка он когда-то и взял себе прозвище. Давно это было, очень давно, во времена, когда...
— Стоп, — сказал он себе. — Рановато я расслабился. Работа завершена, только когда получены теталы*, а они не получены.
Деган остановился посреди дороги, поставил на землю пухлый саквояж из хорошей кожи и, оглядевшись по сторонам — не видит ли кто — встряхнулся словно крупный пёс. Мысли встали в правильном порядке. Так-то лучше. Деган достал из саквояжа сложенную вчетверо карту и камень-светляк. Подсветив себе, проверил, не потерялся ли в хаосе улиц Сух
— Ну же, малыш, только не сейчас, — пробормотал Деган. — Дай мне ещё раз рассмотреть карту этой жопы мира.
Свет Угрюма был недостаточно сильным, чтобы прочитать названия улиц. Деган поднёс карту ближе к глазам и постучал камнем о колено. Камень от изумления вспыхнул зелёным, после чего потух окончательно. Однако Деган успел выхватить взглядом название «улица Благочестия». Гостиница «На вершине» располагалась как раз там.
В конце улицы раздался стук колотушки сторожа. На пути Дегана это был уже четвёртый обход.
«Видят боги, сей паршивый городишка — самый охраняемый в империи Дирош, — хмыкнул про себя Деган. — Я даже в Будре столько сторожей не встречал. Но как раз этот сейчас весьма кстати».
