Ян воспользовался тем, что первый этаж корчмы опустел и умостился за одним из столов. С молчаливого дозволения ведьмы он одолжил немного терпкого алкоголя — в бессонные ночи не было лекарства более действенного. По крайней мере, ему искренне хотелось верить в то, что медовуха и правда поможет хоть на пару часов забыться крепким сном. Ибо пока что он ощущал себя до омерзения бодрым. Рада, конечно, милостиво предложила ему несколько иной способ… Но Ян предпочёл отказаться. Веселина спала за соседней дверью.
Медовый привкус на языке, увы, не скрашивал унылые мысли. Он повертел в пальцах шелестящий мешочек, пахший травами, и лениво бросил его на стол. Без полыни пересекать здешнюю реку — рискованное дело, а потому Ян предусмотрительно одолжил её у ведьмы. Всякая водная нечисть, рождённая из утопленников и утопленниц, может доставить им проблем, а эта удивительная травка избавит их от лишней головной боли. Хотелось на это надеяться.
Тихий стук чужих шагов вывел его из размышлений и, подняв взгляд, он уткнулся в тонкий девичий силуэт. Родные кудряшки и бледное лицо, очерченное лунным светом. Видимо, не его одного этой ночью преследовали странные видения. Веселина неловко улыбнулась и умостилась напротив, плотнее кутаясь в лёгкую вязаную шаль. Ночи нынче были до странного холодные.
— Чего не спится? — поинтересовалась она и с удивлением повела носом, ощутив запах медовухи. — Напиваешься за спиной у остальных? Ай-яй-яй…
— Пощади, ведающая, я сдерживался как мог все эти дни. В последний раз ты вылила весь алкоголь мне на рану, — хмыкнул Ян и легонько подтолкнул к ней бутыль. — Угощайся, если хочешь. Рада против не будет.
По лицу Веселины скользнула еле уловимая тень, и она лишь протестующе качнула головой.
— Не хочу, я дурнею от алкоголя. Да и вообще, Ян, эта женщина…
— Да, самая настоящая ведьма, — ухмыльнулся он и глянул на неё с весельем. — Из тех, кто ночами крадёт младенцев, а после приносит в жертву перед алтарём Чернобога, чтобы обрести вечную молодость.
Заметив её посеревшее лицо, Ян спешно махнул рукой и пробурчал:
— Шучу я, Веселина, шучу. Рада невинных не убивает, у неё свои способы и свои пути.
— И как вы вообще познакомились? Разве волхвы Громового взвода не должны убивать ведьм и ведьмаков? — с сомнением спросила Веселина, и в карих глазах мелькнуло что-то озлобленное.
Ян покосился на неё в некотором удивлении. Прежде он не замечал за Линой подобной кровожадности в отношении нечистых созданий. Но решил списать всё на обычные предрассудки.
— Года три назад повстречались, в деревеньке одной замшелой, — хмыкнул он и пожал плечами. — Не думай, что ведьмам чужды чувства — они такие же люди, как и остальные. Да и чёрным колдовством занимаются не те, у кого жизнь сладка. Рада когда-то давно влюблена была… Да не в того, к сожалению.
Веселина с интересом склонила голову к плечу, внимательно вглядываясь в его лицо. Чего у неё нельзя отнять, так это умения слушать. А ещё взгляда, который будто бы норовит пробраться сквозь кожу ко всем его сокровенным мыслям и тайнам.
— Любимый предал её?
— Можно сказать и так. Но предательство бывает разным, — горько улыбнулся Ян и вновь наполнил свою кружку. — Он надругался над ней, а после опорочил перед всей деревней. Её шпыняли, словно прокажённую, закидывали камнями просто за то, что она не могла отстоять свою правду.
— Как… знакомо, — тоскливо сказала Веселина и плотнее закуталась в шаль. — Рада отомстила им?
— Ещё как. Именно поэтому я и приехал туда, — хмыкнул Ян. — Когда я нашёл её, она уже убила всех тех, кто причинил ей боль. Ведьмы теряют разум, если отказываются приносить жертвы богам Нави. Но Рада пролила кровь лишь тех, чья душа была полна гнили. Возможно, именно поэтому я её и отпустил, пожалел. Помог устроиться здесь.
— Что ж, осудить я её не могу. Наверное, на твоём месте поступила бы также, — вздохнула ведающая и утомлённо уложила голову на стол. — Хочется спать, но совсем не получается…
Ян не знал, сыграл ли с ним злую шутку хмель или же он лишь развязал ему руки… Но ладонь против воли потянулась к чужой светлой щеке. Светло-карие глаза под длинными ресницами дрогнули и настороженно замерли на его лице. Но Веселина промолчала, не отстранилась и не шевельнулась. Давала молчаливое позволение. Девичья кожа на ощупь была тёплой и мягкой, словно у младенца. Он скользнул пальцами вдоль изящной линии подбородка, неосознанно поднимая её голову выше.
Наверное, он в край сдурел, если хотел поцеловать эти поджатые в напряжении губы. Собственный эгоизм захлёстывал, призывал перестать сопротивляться, опустить руки. Его влекло к ней всю жизнь, словно судьба когда-то давно пришила их друг к другу, крепко-накрепко, чтобы наверняка нашлись и встретились. Глупая детская сказка, наивно повествующая о том, что по-настоящему влюблённые волхвы могут найти свою наречённую в разных жизнях и обликах, не давала ему покоя. Хотя раньше он лишь смеялся над ней, сейчас смех застывал в горле комом.
