Нет более мучительного наказания, чем не быть наказанным. Но поручатся ли боги, что ты останешься ненаказанным, это другой вопрос.
У меня нет совести. У меня есть только нервы.
Я был равнодушен к деньгам. Конечно, потому, что на еду их хватало.
И Шекспир, и Гете, и Ли Тай-бо[20], и Тикамацу Мондзаэмон[21] погибнут. Но искусство оставит семена в народе. В 1923 году я написал: «Пусть драгоценность разобьется, черепица уцелеет»[22]. В этом своем убеждении я и поныне ничуть не поколебался.
Слушайте удары молота. Доколе существует этот ритм, искусство не погибнет. (Первый день первого года Сева[23].)
Конечно, я потерпел неудачу. Но то, что создало меня, создаст кого-нибудь другого. Гибель одного дерева – частное явление. Пока существует великая земля, хранящая бесчисленные семена в своем лоне.
1923—1926
