– Я справлюсь! Мы же говорили об этом! Я сумею убедить их пойти на мир!
– Не таким образом. Если ты попытаешься открыть им правду прямо, они не примут ее – слишком долго верили другому. Сначала ты должна возвратить их доверие к тебе. Потом заставить задуматься о нашем противостоянии и…
– Как, Рроак? – выкрикнула в отчаянии. – Как, если я все забуду?!
– Твое тело будет помнить. То, что ты впустила в сердце, чему позволила прорасти, само направит тебя в нужную сторону.
Слезы брызнули из глаз.
То, что я впустила в сердце? Северные горы? Сайллора? Самого Рроака? И теперь мне предстоит все забыть?
– Нет, Рроак! Нет! – Я упрямо отступила.
– Прости, Кинара. Словам не верят, верят действиям. Ты сама не поверила мне, пока не прошла путь дракона.
– Ты знал, что так будет? Знал! – снова выкрикнула раненой птицей. – Поэтому и позволил мне быть с Сайллором? Поэтому… принял мою первую ночь?
– Нет, – резко ответил он. – Да, я знал, что так будет. Но никогда – никогда! – не хотел подпускать тебя к нашим детям. И впускать тебя к себе в сердце тоже не собирался. – Сократив расстояние, Рроак навис надо мной скалой. – Думаешь, тяжело забыть? Ошибаешься – тяжело помнить. Помнить и не знать, сумеешь ли ты исполнить задуманное. Сможешь ли вернуться. И захочешь ли…
Зеленые глаза потемнели. Боль расплескалась в них, будто океан. Она захлестнула меня, оглушила и, схлынув, оставила без сил.
Рроак прав. Прав во всем. Отцы и собратья вряд ли послушают меня. Будь я на их месте, тоже не поверила бы. Нас этому и учат – не доверять на слово. Чтобы заставить их измениться, я должна стать примером. Дать первый толчок. Но чтобы это сделать, для начала я должна выжить – избежать клейма предательницы.
Пальцы, стиснувшие порез, разжались. Рука повисла, словно плеть. Уже не пытаясь сдерживаться, я уткнулась носом в грудь Рроака и разревелась в голос. Ощутила его пальцы у себя на подбородке, поддалась их силе, когда меня потянули вверх, и зажмурилась, почувствовав губы Рроака на своих губах.
Я цеплялась за него, обнимала за шею, прижималась отчаянно, плакала, целовала и гнала… гнала прочь пугающие мысли, что я могу никогда его не вспомнить. Что навсегда забуду Северные Гнезда, что не сдержу обещание, которое дала Сайллору.
Жар драконьей крови покидал меня, утекая капля за каплей. Сознание плыло. В последний миг, прежде чем тьма поглотила меня полностью, Рроак разорвал поцелуй и прошептал:
– Вспомни меня. И вернись.
Запах дыма защекотал нос. Я поморщилась, мотнула головой, вырываясь из вязкого марева, и открыла глаза.
Что? Где я? В пещере?
Судя по всему, да. Тяжелый серый потолок нависает низко-низко. Стены покрыты влагой – видимо, костерок, тлеющий в паре метров левее, растопил инистую корку. Но его света слишком мало, чтобы разобрать детали: не понять, есть ли на камнях насечки, оставленные дайгенором? Метки охотников, находивших тут прибежище до меня.
Я прищурилась, вглядываясь в темноту, и зашипела, когда в висках прострелило болью. Ненадолго зрение расплылось. Даже костерок и тот превратился в красно-желтое пятно. Шевелящееся, опасное, как… как…
Дракон?!
Я рывком села. Заморгала, уставилась на огонь, убеждаясь, что это действительно всего лишь он. Осмотрелась еще раз, внимательнее.
Где дракон? Я ведь с ним билась! Или не билась? Или никакого дракона не было вовсе?
Стоило напрячься, пытаясь вспомнить, и в мыслях будто провернули раскаленный прут. Я не сдержала крика. Схватилась за голову обеими руками, сжала так, будто могла сковать боль. Зажмурилась и задышала глубоко и размеренно.
Спокойно, Кинара, спокойно. Ты справишься.
Боль отступала медленно. В висках по-прежнему пульсировало, но, по крайней мере, я смогла открыть глаза. Глянула вбок и нахмурилась – левое запястье перетягивала повязка, красная от крови.
Выходит, схватка с ящером все-таки была?
Ничего не понимая, я осторожно коснулась поврежденной руки. Разматывать повязку, однако, не стала. Пусть я не помню, как лечила себя, но наверняка причина веская – а значит, пока лучше не трогать. Вряд ли это поможет: у меня с собой ни настоек, ни сушеных трав. На первую охоту принято уходить с одним лишь дайгенором. Потом послушник либо возвращается перерожденным, либо не возвращается вовсе. А я?
Судя по тому, что рядом не лежат трофеи, дракона я не убила. Но и сама не погибла. Я… струсила? Позорно сбежала посреди схватки? Не помню.
Проклятье!
Что бы ни случилось, я не стану прятаться в этой пещере до конца жизни. Хотя бы потому, что в таком случае моя жизнь будет очень и очень короткой. Выжить зимой в горах без еды и запаса теплых вещей невозможно. А с раненой рукой – тем более. Нужно вернуться в Орден.
Я встала, подняла с пола дайгенор, сжала его здоровой рукой и осторожно, прислушиваясь к окружающим звукам, двинулась к выходу. Узкий туннель изгибался, закрывая пещеру от ветра. Но стоило из него выбраться, и в кожу словно впились сотни иголок. Боги, как же холодно!
Я огляделась.
