Катя огляделась. Никто не смотрел. Обошла плакучую березу и, зацепившись за ветку, вскарабкалась на сук. Подтянувшись, поднялась выше — там дупло. Его обнаружила, когда пару дней назад следы запутывала. Один из маневров — заезд в парк. С собой брать все ключи глупо, поэтому спрятала один здесь. Вытащила его и, спрыгнув, бросила взгляд по сторонам. Все, как и раньше — пара занята друг другом, бабулька кормит птиц. Вот и отлично! Катя села на скамейку, крутя серебристый ключ. Запасной у Варгра. Так, на всякий случай оставила. Русское «если бы, да кабы…» Глупость сделала, оставив копию «Хроник» Драгору, вдруг ламии нагрянут? Если книгу еще открыть нужно, для этого требовался кулон, то у оборотня теперь есть полная версия.
Мощная фигура Драгора стремительно приближалась. Вот что значило, вспомнишь… явится сразу. Его лицо как всегда каменное. Взгляд прикован к ней, куда ни прячься, черные глаза будто сканеры — найдут.
Кожаная куртка расстегнута, из-под нее выглядывала белоснежная футболка, темные брюки под ремнем с серебристой бляшкой, туфли начищены до блеска. Драгор, как всегда, одет с иголочки. Боже, он чудовищно огромен. Хотя, пожалуй, как и Варгр… Сердце вновь болезненно кольнуло — Катя сжала ключ в кулак и засунула в карман.
Оборотень опустился рядом — деревянная скамейка возмущенно скрипнула. Он сложил ногу на ногу, глядя вперед. Пауза затянулась. Душа замирала от каждого глубокого вздоха Драгора. Почему молчал? Он в гневе? Расстроен? Лучше бы выпустил пар и накричал — неведение хуже бурной реакции. Как дура сидишь, не зная чего ожидать.
— Выглядишь, как всегда — хреново! — грубо бросил он.
Катя кивнула, не поднимая головы.
— То, что ты — дура, ясно всем, — его рык вызвал порцию слез. — Копию книги, которую мне оставила, я уничтожил. Это подстава с твоей стороны. О чем думала? А если бы Ламия сама к нам заявилась? Ее подруга Мия зачастила в наши края, знаю не понаслышке, виделся с ней пару раз. Или, может, ты мечтала, что королева с нами начнет войну? Я уже понял, пойдешь на многое ради этого, но чтобы Варгра под удар поставить. Видимо, не любишь его. — Катя нервно всхлипнула и отвернулась. Такое обвинение резануло больнее оскорбления, но оправдываться не стоило — себе дороже встанет. Да и кого волновало, что на самом деле у нее на душе? Каждый уже решил по-своему. Переубеждать? Кому это нужно? Драгор хладнокровно продолжал: — Какого хрена поехала к Ларсу в Марвинг? Почему не предупредила об отъезде? Это — нехорошо. Я и Варгр, мы… переживали. Сын… Ты хоть понимаешь, каково ему было?
Слова застряли в горле комом. Вулф уничтожал остатки жалости к себе, его слова били больнее кожаных плетей.
— Слезы утри! Поздно ими захлебываться! Уже натворила бед.
Катя вздрогнула. Тяжелая рука придавила к скамейке и оборотень, подтянув, бережно обнял. Рыпаться не хотелось, с такой защитой можно хоть всю жизнь сидеть на месте. Плевать, пусть оскорблял, ругал… От него веяло добротой и участием, а еще… он как отец! Катя положила голову на горячую грудь Драгора и закрыла глаза, отдавшись его грубой заботе. Жесткие нотки голоса смягчились, он звучал с легким смехом:
— Иржена допрашивали из-за тебя. Ларс в полиции? Уму непостижимо. Я до сих пор радуюсь, как ребенок. Пусть! Давно пора проучить старика. Не бойся! — Объятия Вулфа становились крепче. — Он выкрутился! Не сдал, — оборотень хмыкнул. — Видимо, ты ему понравилась. Но, как же иначе? Варгр рассказал, как ты старика нехило отчитала. Жаль я не слышал. Чтобы у Ларса слов не было? — Драгор хохотнул. — Хотелось бы поприсутствовать…
Повисло молчание — оно не пугало и не раздражало, словно речевой запал закончился и теперь старые добрые друзья просто сидели рядом.
— Мне пора уезжать, — выдавила Катя, как только слезы перестали прожигать дорожки по щекам. — Я должна затаиться, пока Мареши не расшифруют книгу.
— Значит, рискнула? — в его голосе звучало удивление.
— Да, выбор у меня невелик. Самой сидеть над переводом некогда. Мареши оказались не такими, как я привыкла считать ламий. Они, я бы сказала, даже человечнее многих людей, — успокоившись, Катя отстранилась от Драгора. — Королева меня видела. До сих пор не могу поверить в то, что сама меня не убила. Правда, теперь гонения начнутся и на Марешей. В этом тоже виновата я! Умирать не собираюсь — мое желание покончить с Ламией усилилось — теперь я точно пойду на все, чтобы от нее избавиться. Но рисковать вашими жизнями не буду — уеду. Сегодня же, обещаю.
— Отлично! Нас это устроит. В городе опять настанет тишина и покой. Хотя многие расстроятся.
— То есть?
— Большая часть женского населения. Варгр ведь уедет! А он, знаешь ли, здесь очень популярен. Причем настолько популярен, что мне порой самому неловко от его похождений.
— Не понимаю вашего юмора. Причем тут Варгр?
— Да, природа тебя обделила сообразительностью, — без намека на улыбку рыкнул Драгор.
Катя смутилась:
— Можете грубить сколько душе угодно, но все равно вашу мужскую логику не понимаю.
