Утомленное тело, как птица феникс, восстающий из собственного пепла, оживало, отвечая на ласки оборотня. Его плавные движения колыхали застывшие после «шторма» чувства, но впервые разум не покидал. Даже больше — давал советы. Катя подалась навстречу: отказать в такой позе — заранее проигранная партия, а вот уболтать, возможно, получится и Варгр, наконец, остановится. Козлина не предполагал, что она выжатая как лимон! Какой на хрен секс?
— Ты же оборотень, разумное существо! Будь умнее бездушных «глупышек» — не поддавайся на провокацию или, в конце концов, просто убери с них руки.
— Не могу, — жадные губы поглотили сорвавшийся вскрик. — Они сильнее, но тебе ли не знать? Я слаб, да к тому же чувство стыда не дает от тебя оторваться. Вот доставлю удовольствие и… — Катя впилась когтями в его спину — Варгр зарычал, не прекращая бесстыжих ласк. Она уперлась руками в его плечи и оттолкнула:
— Я не хочу, — выдавила, задыхаясь. Оборотень смотрел с живейшим интересом. Катя взмолилась: — Если я скажу что ты меня, в прямом смысле, уже затрахал, то остановишься?
Варгр замер: на лице застыло непонимание, смешанное с удивлением:
— Из твоих уст это прозвучало откровенно грубо, возбуждающе приятно и предельно ясно. Значит, я был неплох? — она поморщилась, оборотень нахмурился: — Хоть оргазмы-то были? — прищур дьявольских глаз хуже изощренных пыток. Катя поперхнулась.
— Это важно?
— Для меня да! Не хотел бы вести себя, как последнее животное…
— Издеваешься? — завопила она. — Ты и есть животное! Скотина!
— Хм… Когда ты переходишь на ведьминский, меня прям в дрожь бросает. Скотьина… Это ругательство или комплимент?
— Для страдающего амнезией дикого животного, которое сейчас меня истязает — скорее комплимент! А вот для чуткого и внимательного Варгра, точнее для обиженного и горделивого, не позволяющего себе лишнее — ругательство.
— Почему ты готова говорить на любую тему, а ответить прямо, как про трах, не можешь?
— Да! Не могу! — взмолилась Катя и опустила глаза, краска прилила к щекам. — Потому что сбилась на тринадцатом…
Охрипший голос выдал шок Варгра, оборотень прокашлялся:
— Каком? — Катя вскинула голову — недоверие, написанное на его лице, порадовало и чуть разрядило обстановку.
— Я потерялась на тринадцатом. Что было после, плохо помню, но ты меня реально затрахал. Я устала, хочу кушать и спать. Мое тело отмерло, понимаешь. Пожалуйста, или отпусти, или уже, давай, побыстрей заканчивай и обо мне не думай. И раз уж мы так честно говорим… Мои соски, — Катя закатила глаза и шумной выдохнула. — Не трогай их! Они в огне — чувствительные до крика! Ты их уже затискал, скоро и там мозоли будут.
— Киса, ты меня только что импотентом сделала. Твоя прямота, разбавленная русскими словами в довесок к не выговариваемому числу оргазмов… Дьявольщина! Я теперь не захочу секса долго, а эта цифра и, правда, зловещая. Как бы рефлекс не сработал, а то ведь как услышу ее, у меня тотчас желание пропадать будет. — Варгр поник, лицо приняло мученическое выражение. Голос звучал безнадежно устало: — У меня тоже ноги затекли. Тело будто не мое.
— Не удивительно, — усмехнулась Катя, и провела по густым волосам, убирая черные непослушные пряди со лба. — Час? Два? Ты как ненасытное животное. Сколько в тебе еще зверя?
— Много…
Обреченность сказанного кольнула сердце: правда, которую умело игнорировала, выползала, как пятно от масла. Три, не три — проявится. Черт! Из-за собственной глупости разменивались, возможно, последними днями наедине друг с другом. Хотя в запасе, скорее всего, осталось несколько часов, если не минут. Ну, зато сейчас оторвались, наверстывая упущенное. Катя приластилась, обвив шею Варгра — он неуверенно шагнул и, усадив на мусорный бак, взвыл, разминая руки и ноги. Она согнулась от смеха, но он больше походил на истерику. Тело не ощущалось, хохот перешел в рыдания:
— Я прошу: не трогай меня больше, — Катя всхлипнула: — Я больше не хочу тебя успокаивать таким способом. Мне это далось с трудом.
Варгр выпрямился, втягивая живот — нехотя вжикнула молния, и он шумно выдохнул:
— Шутишь?
Усталость навались неподъемным грузом — Катя отвернулась. Пальцы подрагивали, но она, методично вытаскивая купюры из выреза, складывала их стопкой. Поправила топ и спрятала деньги обратно. Одернув подол порванной юбки, исследовала намозоленные стопы — неутешительное зрелище: грязные, лопнувшие окровавленные волдыри. Мясо, одним словом…
Варгр приблизился. Катя стыдливо отводила глаза — горели даже уши. Он будто захлопнул ловушку — уперся руками в бак:
— Катья, ты первая с кем я такой. Вообще, удивительно, как ты выдержала? Личина волка ни разу так не вырывалась. Извини! Ты права, поговорим потом, когда отдохнем. — Она замерла. Он не врал — сам в шоке, но это не меняло правды. Варгр — чудовище! Он, бережно осматривая ее ноги, хмурил брови. Осторожно опустил и заставил поднять голову выше, прикоснувшись к подбородку. Ласково провел пальцем по щеке: — Сиди! Я поищу транспорт.
Не дав опомниться, сорвал поцелуй и стремительно пошел по переулку, пока не исчез за поворотом.
