– Я – избранная Светозарной. Мои мысли прозрачны для Нее, мои действия продиктованы Ее желаниями. Если я, голос Светозарной и Ее меч, говорю ересь с точки зрения Ее служителей, не значит ли, что Ее служители недостаточно понимают Ее замысел? – Я говорила тихо, не сводя взгляда с лица брата-рыцаря, на котором отражалась вся возможная палитра эмоций. – У меня к вам вопрос, комтур, с каких пор вы стали ставить личную гордость и неприязнь превыше вашего долга? Почему вы считаете себя вправе судить действия того, кто обратился к вам как к другу и брату по вере, а не как к подчиненному, хотя мог это сделать?
Ханс молчал, не сводя с меня темного взгляда, в котором то и дело мерцали блики от костров.
– Вы защищаете его из-за личной приязни или же по иным причинам? – Вопрос комтура выбил меня из колеи, давить теологическими приемами из своего мира не получилось. Я, моргнув, отвела взгляд, обдумывая ответ.
– Он честен в своем желании помочь моей миссии. Его не волнует мое божество или то, как кто-то из последователей Светозарной относится к нему. Харакаш – мастер меча, мой наставник, учитель и друг. Его многое связывает с королевской семьей, в том числе и чувство долга, потому он без сомнений решил ехать со мной в эти края. Я не имею роскоши выбирать союзников, но отказываться от верных друзей ради них я не готова. Мы все служим одному делу и преследуем одну цель, а личную неприязнь можно оставить на тот период, когда она будет иметь смысл. Я достаточно понятно ответила на ваш вопрос, брат-рыцарь?
– Более чем. – Комтур склонил голову и отошел, оставив меня с ощущением, что этот словесный бой я в лучшем случае свела вничью.
Раздосадованная прошедшим не так, как планировалось, разговором, я вернулась к своему шатру. На площадке перед ним, как я и ожидала, горел небольшой костер, а над ним висел котелок, исходящий уже знакомыми мне ароматами трав и ягод, кои в сушеном виде везлись специально для меня, благо места занимали немного.
Устроившись на табуретке, что, как и вся походная мебель для высшего командного состава, собиралась методом «паз в паз», я отстегнула перчатки, положила их себе на колени и протянула пальцы к огню.
Альвин помешивал отвар в котелке, Харакаш, сидя на табурете, полировал лезвие меча тряпицей, придирчиво осматривая его при неровном свете костра.
– Как прошла беседа? – спросил мастер меча, не отрывая взгляда от своего занятия.
Через жопу.
– Думаю, на какое-то время он от тебя отстанет. Только не провоцируй его сам.
Альвин поднял на меня вопросительный взгляд, потом снова вернулся к помешиванию, периодически придирчиво рассматривая поднятые деревянной ложкой из воды корешки.
Мастер меча тяжело вздохнул, положил оружие поперек колен и, скрестив руки поверх, посмотрел на меня:
– Ну а что по поводу посещения Алой крепости?
Хрен его знает!
– Никакой конкретики, – ответила я, тупо глядя в огонь сквозь свои растопыренные, протянутые к нему пальцы.
– Дальнейший план действий? – Голос Харакаша долетал до меня словно откуда-то издалека.
Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и резко выдохнула, пытаясь успокоиться, – вся эта ситуация с взявшимися не пойми откуда противниками из чужой армии, с косо смотрящими друг на друга островитянином и комтуром, с необходимостью заниматься судом и узаконенным разбоем в пользу армии…
– Спать, – открыв глаза, я растерла лицо горячими от жара костра ладонями, – будем решать проблемы по мере их поступления.
Еще минут пятнадцать или двадцать мы сидели в молчании, пили разлитый по кружкам отвар и смотрели на огонь. Потом я, пожелав своим спутникам доброй ночи, ушла в шатер, где, сняв с себя доспехи, разделась и нырнула под одеяло, привычно укутываясь им до самых ушей и проваливаясь в сон.
Утро было холодным. Снег падал сплошной стеной, Бернард молча хмурился, подгоняя сборы, – было ясно, что до деревни мы дойдем позже, чем планировалось. В придачу у одной из повозок ночью треснула ось, и пришлось ждать, пока ее скрепят металлическими стяжками, которые помогут доехать до деревни, где уже будет возможность починить ее нормально.
Харакаш где-то пропадал с самого утра, потому моя тренировка не состоялась. Я начала было переживать, высматривая не только его лысину, но и красно-белые капюшоны, но все храмовники были на месте, а островитянин рядом с ними не маячил. Уже перед самым выходом войска мастер меча объявился, сообщив, что всего лишь разведывал обстановку впереди.
– И что наразведывал? – Я меланхолично покачивалась в седле, не ожидая какого-либо серьезного разговора, но Харакаш аккуратно и незаметно подопнул мою ступню ногой:
– Позовите Бернарда, дело важное.
Предчувствуя нехорошее, я обернулась на Альвина и попросила того подозвать находящегося в другой части армии графа. Пять-десять минут томительного ожидания, и вдоль выстраивающейся колонны к нам поскакали двое всадников, в которых я легко опознала возвращающегося оруженосца и Бернарда.
Выведя Гаратэ в сторону, я дождалась, пока Харакаш повторит мой маневр, а Бернард поравняется с нами и мужчины обменяются приветствиями.
