О последнем ему говорила Кальперния, и Безумец был склонен ей верить, и поэтому теперь он вновь от отвращения покорёжился. Нет, его отвращало не такое расточительство к эльфийским жизням, а ленивость и самое настоящее неуважение к магическому искусству в нынешнем Тевинтере. Некоторые магистры, и правда, слишком хорошо устроились. Зачем учиться, совершенствовать себя, развивать магическую науку, если можно просто зарезать с десяток рабов, и ты уже представляешь угрозу? В тот момент носитель метки даже почувствовал к нынешним магам ненависть, присущую обычно сопорати.
Такое изуродование самой сути магии крови, потрясающего искусства, которое, в отличие от консервативных школ, например, стихии и созидания, даёт буквально безграничные возможности для развития! Немыслимо!
Хотя, впрочем, о чём он вообще? Соблазн использовать магию крови так грязно, буквально в лоб пошла ещё с его времён. Звёздный Синод, к примеру, этому соблазну поддался.
И всё же раньше сами маги к своему ремеслу относились с намного большим уважением… Эти мысли чуть вновь не утянули Безумца в тоску по своему родному миру, а заодно и в ненависть на Синод из-за их безрассудства. Однако, к счастью, окружающая обстановка не могла ему позволить надолго уйти в свои мысли.
— Что ты делаешь?
Это обращение стало первым за достаточно-таки долгое его пребывание в эльфинаже. Хотя этому он был совсем не рад, предпочитая, чтобы местные и дальше рассматривали его, словно диковинку, лишь издалека. Но раз и дальше любопытствовать в покое ему не дали, мужчина решился заговорить с местными раттусами, хорошо скрыв своё крайне пренебрежительное отношение.
Обернувшись, Безумец увидел рыжеволосую эльфийку, которая прожигала его строгим в меру осуждающим взглядом. Пусть смелая девушка решила показать всем своим видом, что он тут гость и ему не нужно об этом забывать. Однако сама она стояла, сложив руки на груди, что говорило о том, что эльфийка была не такой уж и уверенной, даже побаивалась неизвестного человека, раз неосознанно выбрала позу, которая должна ей придать видимую грозность.
— Aneth ara, da'len, — кивнул в знак приветствия мужчина.
Произносить эльфийское приветствие будучи человеком крайне неразумная идея. Впрочем, и обращаться к этой девушке словом «da’len» то есть «дитя» — тоже. Поскольку он ещё пока не старик, да и она уже не ребёнок, а женщина. Хотя по ней, учитывая, что эльфы по человеческим меркам всегда выглядят моложе своих лет, этого и не скажешь. Однако маг не смог удержаться и застать очередного собеседника врасплох. И это у него получилось прекрасно.
Услышав от человека идеальную по произношению фразу на эльфийском языке, Шианни от неожиданности растерялась. Она даже постаралась получше разглядеть спрятавшегося под капюшоном гостя, чтобы убедиться точно, что под ним не торчат острые эльфийские уши. Да, этот странный мужчина по росту, конечно, на эльфа совсем не походил, но ведь эльфийка и людей не встречала, которые бы так хорошо говорили на эльфийском языке, буквально по-долийски. Потому что за свою жизнь такое приветствие она услышала единожды, когда в эльфинаже побывал эльф из долийского клана.
И пусть то, что человек так хорошо знает язык её народа, девушку удивило, но хагрен эльфинажа не выразила возмущения. Любой бы долиец сказал, что шемлен не имеет права прикасаться ни к наследию, ни к языку их народа, но городской эльф на такое решиться не мог. Хотя бы потому что она и сама языка своего народа не знала, только отдельные фразы. Впрочем, ей было это и не нужно. Сейчас её беспокоила вероятность осквернения более важной для городских эльфов святыни, чем древнее наследие.
— Прошу уважительно относиться к нашему дому, поэтому не надо прикасаться к венадалю, — озвучила эльфийка главную претензию всех эльфов, которые сейчас были на площади и смотрели на него. Из-за этих взглядов и накалившейся обстановки Шианни и решилась подойти к незнакомцу.
Но магистр будто бы и не замечал всех этих взглядов и до сих пор не убрал руку с коры магического дерева.
— Но в моих действиях нет ничего неуважительного, — состроив самую невинную физиономию из возможных, с наигранным удивлением произнёс Безумец.
— К венадалю нельзя прикасаться… шему, — Шианни, будучи главным лицом эльфинажа, чаще остальных сородичей приходится работает с людьми, поэтому она давно утратила привычку использовать это пренебрежение в сторону человеческой расы, но сейчас не удержалась. Хотя ей не хотелось провоцировать гостя.
— Ну, в первую очередь, я всё-таки маг. Да и он не против моего присутствия.
Снова женщина впала в растерянность. Мало того, её и удивил, и испугал тот факт, что к ним в эльфинаж забрёл маг, сказочки о возможной одержимости которых слишком уж хорошо известны любому сопорати церковного Тедаса, так ещё та часть его слов про венадаль была ей совсем уж непонятой.
— Что, значит, «не против»?
