Маг не следил за тем, что там делает его телохранитель, он спокойно отошёл к ближайшему окну и, сложив руки за спиной, посматривал на собственный сад, который его интересовал, очевидно, больше, чем две очередные его вещи в руках солдат. Однако нынешнее нанесение вреда одной из рабынь было чем-то показательным, потому что иногда мужчина всё-таки оборачивался и, хмуря брови, смотрел на ребёнка. Пусть он пока ещё маленький, о магической инициации и разговора быть не может, но ведь должна же сейчас из-за такого эмоционального кошмара, который он переживал, над ним колыхнуться Тень. Благодаря чему у магистра был небольшой, но всё-таки шанс приблизительно определить будущий магический потенциал ребёнка, и есть ли он вообще у него. Но… ничего не было. Мальчик не выполнял известные только одному магистру требования, из-за чего каждый раз сомниари вновь разозлено оборачивался к окну, ловя себя на мысли, что он зря тратит время.
Смысл физического истязания подошёл к концу, когда, потеряв голову от боли, эльфийка никак не реагировала на дальнейшие побои: её стон и плач были почти безмолвны, а сама она уже почти потеряла сознание, а то — и жизнь. Но хозяину этого мало. Он загорелся идеей получить желаемое от мальчика именно сегодня, и поэтому будет пытаться даже до последнего издыхания рабыни. С этой целью он приказал солдату отойти в сторону, а сам покрепче обхватил свой посох. Посредник был не нужен: маг знал способы и похуже физических увечий.
Когда на всю комнату раздался визг эльфийки, которую захватил приступ страшнейшей магической агонии, закричал и мальчик не в силах больше смотреть на мучения няни, начал, игнорируя собственную боль, рваться на помощь. Разумеется, у него ничего не получилось. Что ребёнок может противопоставить двум взрослым людям? Ничего. Его только опустили на колени, чтобы ему было тяжелее сопротивляться, и покрепче ухватили за волосы, чтобы он продолжал смотреть.
Воспитывался бы мальчик рабом, и он бы слово не посмел сказать, когда его поставили в такое унизительное положение, и подумать плохо о господине не посмел бы. Но нет, в нём всё-таки преобладало мышление свободного человека, и поэтому на пороге отчаяния к нему пришла небывалая раньше мысль непокорности: пойти наперекор самому магистру. Нужно было спасти няню, остановить магистра любой ценой!
Когда мальчик глянул на спину хозяина, он впервые не испытал страх. Он почувствовал злость из-за того, что этот человек запер его здесь, лишил возможности видеть мир, а теперь истязает ту, кто был с ним все эти годы.
Мальчик дёрнулся, когда внутри вскипела сила. Не дали. Остановили. Но это только сильнее его обозлило. Мальчик дёрнулся вновь, когда его охватили неизвестные, новые ощущения, страшные и одновременно прекрасные из-за практически необъятных возможностей. Не дали. Остановили вновь. Но это было бессмысленно, поскольку мальчик нёс уже не физическую опасность. Тогда он ещё не знал, но он почувствовал Тень. И именно через неё ребёнок неожиданно по-новому увидел мир. И в этом новом восприятии даже магистр не выглядел уже недосягаемым дядькой, а вполне себе реальной целью. Мальчик чувствовал, что хочет его остановить и, что важнее, может это сделать!
И мальчонка поддался.
В дальнейшем произошло то, что повергло всех в шок. Неожиданный, казалось бы, взявшийся из ниоткуда магический всплеск, пугающий своей силой и своей нестабильностью, прямиком из Тени, пробивая Завесу и все защиты мага, ударил по магистру, оглушил того, заставил схватиться за голову, и он бы даже упал, если бы на помощь не пришёл третий телохранитель.
Захватившая юный разум сила ушла вместе с всплеском — и мальчик уже не мог ни вспомнить, ни понять, что произошло и почему хозяин так неожиданно пошатнулся. Впрочем, сейчас он разбираться и не собирался. От такой ошеломительной атаки оказались шокированы даже телохранители, они ослабили свой стальной хват — и мальчонка, недолго думая, тут же выбрался на волю и подбежал к эльфийке, о которой, конечно же, все забыли.
Магические способности просыпаются в позднем детстве, у некоторых — и в поздние подростковые годы. От эмоций будущего мага зависит, в каком виде явит себя его самое первое в жизни заклинание: ярость и страх с большой вероятностью породят огонь, который подожжёт либо обидчика, либо что-то из окружения, а искреннее желание помочь порой может породить и простенькое заклинание из школы созидания. Намного реже (эти случаи можно назвать исключением, нежели правилом) ребёнок может удивить взрослых заклинанием магии духа или энтропии, поскольку первое требует хорошего понимания структуры Тени, а второе контроля всех магических сил. А при, так сказать, инициации ни о каком контроле и понимании и речи быть не может.
