— К счастью для нас, думаю, это будет очень затруднительно сделать. Во-первых, в теории, Завеса над большинством других городов не в таком критическом состоянии, как в Денериме, пострадавшем от Мора. Во-вторых, нужны или сомниари, или маги, обвешанные дорогущими амулетами. Ну, а в-третьих, если два первых пункта не остановили, то понадобится колоссальное количество энергии. Лириума придётся употребить до состояния сильнейшей передозировки. В моё время подобная передозировка очень часто заканчивалась смертью или разнообразными мутациями, которые в дальнейшем передавались и детям.
Все трудности создания разрыва маг узнал на собственной шкуре. Результат-то тогда его порадовал, но, очевидно, в успешности его эксперимента главную роль сыграл Якорь. И магистр бы не спешил повторить этот опыт: даже здесь, с такой критически нестабильной Завесой, и Якорем Безумец был вынужден почти целый следующий день пролежать в постели от ужасного истощения и потом ещё несколько дней восстанавливаться, потому что, в отличие от его мира, лириумные зелья, которые бы ему могли помочь, в городе не продавались легально. Так что он уже примерно понимал, что ждёт того, кто осмелится повторить его опыт в другом городе, а поэтому с полной уверенностью убеждал Лелиану, что ничего у венатори-то не выйдет. Даже Сфера, если учитывать, что до сих пор они не додумались реализовать этот план, Сетию не поможет.
Лелиана внимательно слушала мужчину, а когда тот закончил очередную свою монотонную длинную речь, не стала что-то ставить под сомнения. Всё-таки в вопросах магии слова этого человека намного авторитетнее кого-либо, тем более уж её.
— Надеюсь, вы не ошиблись, — кивнула Соловей в благодарность, а заодно и вздохнула, поскольку ей как человеку, далёкому от магии, хотелось бы, чтобы её роль в этом конфликте двух орденов сводилась к минимуму. — Но почему вы, если могли, не закрыли разрыв раньше? Стольких жертв бы удалось избежать.
Ответ на вопрос Лелиана уже знала, поскольку не магу Тевинтера, а уж тем более Древнего, переживать из-за эльфинажа, но вместе с тем женщина понимала, что причина здесь не только в его изощрённом желании наслаждаться местью за унижение. Было и ещё что-то. И Безумец догадался, что именно от него хотят.
— Не мог не воспользоваться таким шансом и, пока город был в панике, пробрался во дворец, — врать сейчас смысла он не видел. — Очень хотелось посетить королевский архив: думалось мне, что там найдётся информация о Море поподробнее.
— И зачем вам эта информация? Хотите полюбоваться тем, что со своими дружками натворили? — Лелиана хотела позлорадствовать, но её голос сорвался, и в итоге получились обвинение и самая настоящая злость.
Женщину можно понять. Она ветеран Пятого Мора, прошла через все его ужасы, в заброшенных гномьих тейгах видела такое, что и любому здравомыслящему в кошмарных снах не приснится, и в битве за Тедас потеряла возлюбленного. Раньше хотелось проклинать Архидемонов и Древних Богов, но до них не добраться: они сущности нереальной силы. Зато сейчас перед ней сидит весьма себе реальный, осязаемый грешный Жрец, один из тех, кто и повинен во всех моровых бедствиях Тедаса.
Безумец так и подумал и поэтому благоразумно решил не обращать внимания на кинутые обвинения. Заодно он пребывал в приятном восторге от способности собеседницы держать себя в руках, которая от таких мыслей уже давно должна была наброситься с неистовым желанием задушить его голыми руками, но нет — до сих пор продолжает придерживаться всех хороших манер.
— Я ищу информацию, потому что хочу понять природу скверны. Очевидно, именно она дала Сетию необъяснимую живучесть. Надеюсь, не я один заметил, что уже как минимум дважды он должен был быть мёртв: после взрыва Конклава и схода лавины на Убежище.
— Не один. Тем более как минимум уже трижды. Хоук однажды убил его, но, как мы видим, он ошибся.
Безумец нахмурился. Собственная правота ему, разумеется, льстила, но вывод, с которым они оба согласны, ему не нравился. Бороться с бессмертным существом это, знаете ли, весьма себе проигрышное дело.
— А вы, — обратилась Лелиана к мужчине и посмотрела на него повнимательнее, — не замечали за собой таких… способностей?
— Для этого придётся умирать, а я что-то к этому совсем не стремлюсь, — нервно усмехнулся Безумец, стараясь скрыть за улыбкой собственный страх. Зарастать осквернённым лириумом ему совсем не хотелось.
Лелиана сразу поняла, что скрывается за его улыбкой, заодно увидела, как задрожали его руки, но это открытие её порадовало, поскольку порождения тьмы не знают страха, а если мужчина его испытывает, значит, он пока остаётся именно человеком, как бы там Кассандра о нём не отзывалась.
Тема для мага была поднята не самая приятная, поэтому тот решил вернуться к чему-нибудь более хорошему, нежели скверна.
