Покинув таверну, Лелиана испытывала некое противоречие в чувствах. С одной стороны, разговор превзошёл скептические ожидания, поскольку он хотя бы… состоялся, но, с другой, она ожидала получить от разговора более однозначные впечатления, а не тот сумбур, который был в её голове сейчас. Ей же нужно решить, что делать в дальнейшем: или продолжить выслеживать его самостоятельно, ненавязчиво напрашиваться на встречу, или махнуть рукой и стравить на него специально созданный отряд.
Или, быть может, повернуть назад и собственноручно скрутить мага и избавиться от дальнейших проблем?
Наверняка Кассандра одобрила бы именно последний план, не упустила бы возможность. Но вот Лелиана сомневалась. Благодаря сегодняшнему разговору она поняла, насколько магистр напуган, насколько предвзятого о них мнения. И вариант поимки опять стопорился на ритуале Усмирения. А сам этот ритуал — сомнительная мера. В первую очередь он был задуман как добровольная мера, а не карательная, а во вторую — не время Инквизиции, которая поддержала магов, ввязываться в скандал и слухи о том, что она усмиряет своих же. А в качестве третьей причины можно рассмотреть её собственное нежелание видеть этого мага усмирённым.
С самой первой встречи мужчина впечатлил её своим нестандартным мышлением и страстью к книгам, а сегодня позабавил совсем невинной любовью к сладостям. И, вероятно, это впечатление о нём и стало причиной её разочарования в разговоре. Для мага, что удивительно, его можно назвать приятным собеседником, но ныне они были ограничены официозом и недоверием друг к другу, поэтому и получилось… что получилось.
За этими размышлениями женщина почти инстинктивно преодолела путь от таверны к ближайшей подворотне. И хотя Канцлеру было нетрудно передвигаться по дороге, в толпе, буквально растворившись тенью, но она всё-таки предпочла идти по переулкам. Так будет и быстрее, и безопаснее, и привычнее. Сестра Соловей же ещё планировала напроситься на встречу к правителям Ферелдена. Пусть участие и её, и Алистера на верхах мировой политики помешает им встретить друг друга как бывших соратников, но благодаря её хромому информатору теперь им точно есть что обсудить.
— Э, помедленнее, девка!
Этот оклик посреди забывшего цивилизацию переулка даже удивил Канцлера. Далеко не каждому хватало смелости останавливать идущую по узким улочкам женщину, обвешанную кинжалами, словно антиванский убийца. Но бежать Лелиана бы и не подумала. Остановившись, она решила взглянуть на этих смелых глупцов (или всё-таки недоумков?). Ждать долго не пришлось: её окружили с особой резвостью. И когда она приметила знакомые лица, а перед ней возник огромный силуэт их командира, у шеи которого меньше часа назад так близко был её острозаточенный клинок, Лелиана уже не удивлялась. Наоборот, было даже очень ожидаемо, что головорезы, опозоренные перед теми, кого они обычно грабят, придут за местью.
Когда пошли угрозы, похабные шуточки и смех от их якобы победы, Лелиана продолжала спокойно стоять. Банда, в которой только их командир, наверное, и является профессиональным военным, угрожает ей, барду, ветерану Мора, Канцлеру. Эта ситуация казалась настолько абсурдной, что уже даже не смешно.
Молчание их жертвы, конечно же, не нравилось никому, не придавало азарта, не давало чувства превосходства, поэтому было принято решение перейти от словесных угроз к уже реальным действиям. Как минимум были нетерпеливы те двое, которые и пострадали от кастетов барда, и именно они вскоре вышли из толпы и, схватив руки женщины, хотели их связать. Пусть они так и не признали, что это противник им не по зубам, а не они были неподготовленными, но всё-таки задетая гордость позволила задуматься о том, что бы хоть в чём-то обездвижить вёрткую жертву.
Да только их «жертве» скованность рук ничуть не мешала. Стоило одному наклониться, чтобы намотать верёвку, как тут же он получает удар затылком в нос, тем временем второй, не успев опомниться, получает удар ногой. Этих молниеносных для зрителей и незамысловатых для неё действий хватило, чтобы освободить руки. Теперь Лелиане ничего не стоило обернуться и проделать всё то же, что и в таверне, и как итог эти двое снова оказались на земле, забыв даже, как материться. Очередная демонстрация своего превосходства и даже не в силе, а именно в мастерстве не смогла пронять твердолобых оскорблённых. Теперь они ещё пуще разозлились, собираясь напасть толпой, чтобы наверняка. Но это и значило, что Канцлер больше не будет давать им шанс на отступление. Метательные ножички у неё точно не для красоты висят.
Когда в небе раздались махи крыльями, никто не обратил на это внимание: подумаешь, какая-нибудь чайка пронеслась. Однако неожиданно на плечо главаря бандитской толпы сел ворон. Мужчина успел только инстинктивно обернуться, пытаясь понять, откуда появилась неожиданная тяжесть. А эта пернатая «тяжесть» исполнять роль попугая на плече капитана пиратов из сказок не стала и тут же клюнула человека и точно в глаз.
