— Корабль? — с искренним неподдельным удивлением воскликнула Кальперния. — Нет у нас в этих водах кораблей, тем более с полной командой. Со мной и так маленький отряд, все остальные после обнаружения разведчиков отошли далеко в лес.
Безумец был доволен ответом, но виду не поддал, а с тем же неверием и злой физиономией отвёл её в сторону, где с уступа открывался вид на залив.
— А это тогда что?! — громко воскликнул он, указав магичке на стоящий на якоре корабль на горизонте.
Девушка какое-то время молчала. По тону собеседника, магистр думала, что ему нужен ответ, но она не знала, что сказать. Это не их корабль точно. Да и Инквизиции навряд ли — тот отряд не шёл бы в гордом одиночестве и не таился, будь у них поддержка в виде целого корабля. Тогда Кальперния уже просто хотела пожать плечами, мол, она не обязана знать, что там за корабли по водам Ферелдена ходят. Однако, подняв взгляд на мага, девушка осеклась. Не тот перед ней человек, который бы стал так хмуриться по пустякам, а, значит, повод у него был.
Решив не разбрасываться его подозрениями и заодно заслужить доверие хотя бы в этом вопросе, Кальперния вернулась к своему коню и очень осторожно (из-за стоимости устройства) вытащила из седельной сумки небольшой аналог корабельной подзорной трубы.
— Это не торговый корабль, хотя и пытается им казаться, — озвучила магесса первую мысль, продолжая изучать подозрительное судно уже вооружённым глазом. — На его корпус установлены дополнительные улучшения. Такие обычно ставят для защиты на тевинтерские корабли, которые отправляются на юг, потому что необходимо преодолеть пролив между Ривейном и Пар Волленом да и сами воды Ривейна. А там обилие пиратов и кунарийских кораблей. Но эти улучшения кажутся странными, чем-то напоминают отделку дредноутов.
— Что такое «дредноут»?
— Огроменные кунарийские корабли, против которых невозможно воевать на море: своими орудиями неизвестной технологии они топят любое судно. Говорят только галеоны архонта, забитые магами и амулетами, могут вести с ними борьбу на равных.
Тут Безумец не сдержался и весьма слышно скрипнул зубами от злобы. Пусть древний магистр уже попривык к тому, во что превратилась его великая Империя, но, очевидно, ему было очень… неприятно слышать, что какие-то быкоподобные дикари имеют такое преимущество на море. А нынешний Тевинтер, как дикие племена во время завоевания территорий Древней Империей, только и способен прятаться на берегу в укрытиях и оттуда трусливо отстреливаться.
Кальперния заметила это настроение собеседника и даже догадалась о его мыслях.
— Теперь-то ты понимаешь, какой позор хочет исправить Старший? Тогда почему до сих пор отказываешься нам помогать?
В ответ Безумец только хмыкнул, не имея ни единого желания объяснять, что играть в революционера или мессию он не собирался. Вместе с тем мужчина теперь знал, о чём именно наплёл Сетий этой девчонке.
— И почему же тогда этот корабль пустили в ферелденские воды? — спросил Безумец, самым наглым образом игнорируя её вопрос.
Девушка вздохнула, но возмущаться не стала. Опять он сходит с темы, как и в прошлую их встречу.
— Так кто хоть на юге знает, как выглядят дредноуты? Тем более странность улучшений в глаза почти не бросается, при хороших бумагах и досмотре его бы и в порт Минратоса пустили. Но мне всё равно кажется это… подозрительным.
Безумец безмолвно кивнул. Как раз «подозрительным» ему всё это тоже казалось, заставив его окончательно уверовать в теорию о какой-то третьей силе.
И сейчас все эти три силы собираются встретиться на одном клочке земли.
То, как начинает расходиться этот день, сомниари не нравилось абсолютно, потому что он с большой вероятностью не поспеет за всеми этими изменениями.
Все прошлые мысли были отброшены, как только Завеса колыхнулась от нового огромного потока магической силы, а её источник был уже совсем близко. От этого мага разило даже сильнее, чем от девчонки, поэтому Безумец безошибочно определил в неизвестном своего теневого собеседника — Соласа, сновидца огромной мощи. Мужчина знал, что эльф умеет скрываться от восприятия других сомниари, а значит, сегодняшнее неожиданное снятие маскировки никак не показатель неумения или слабости, а самый настоящий жест доброй воли. Если бы отряд, о котором говорила девчонка, хотел напасть исподтишка, ушастый отступник бы скрывался до последнего, а раз сейчас он выдал себя и, следовательно, остальных, значит, он хочет заранее дать понять, что они пришли не для захвата (по крайней мере, не только для этого) и разговор вместо банальной силовой разборки, в принципе, возможен.
— В том отряде был эльф-маг?
— Кажется, да, — кивнула Кальперния, и только потом её осенило. — Погоди! А откуда ты…
— Через несколько минут они будут тут, — получив окончательное подтверждение своим догадкам, мужчина не дал ей закончить и перебил более важной фразой, чем её вопрос, ответ на который она и сама знает.
