К счастью, такого её решительного вмешательства не понадобилось. По истечению тех десяти долгих минут тишины и неизвестности, Соловей увидела, как дрогнули зрачки мужчины, он моргнул, а через миг его взгляд стал уже сознательным. Тут же магистр поспешил оценить обстановку, чтобы убедиться, что за это время он ничего важного не пропустил и в комнате помимо него стояла только Канцлер. Вскоре потоки кровавой энергии, тянувшиеся из раны, начали терять свою аморфность, густеть, пока вновь не стали кровью, привычного вида и агрегатного состояния. Однако стоило паре капель коснуться кожи малефикара, как он тут же с отчётливой брезгливостью одёрнул свою руку.
— Ужасно отравленная кровь, — буркнул Безумец, объясняя неусыпному Канцлеру причину такой своей реакции.
— Кровь Каллена отличается от того, с чем вы работали? — поинтересовалась Лелиана.
— Во многом. Магов с таким качеством крови не бывает, поскольку из-за гораздо более сильного восприятия к лириуму необратимое и смертельное поражение произойдёт намного раньше. Храмовники из-за не-магического происхождения и принятие лириума в небольших дозах способны держаться куда более продолжительное время. Но и для них это не проходит бесследно. Из-за медленного протекания процессов поражения я бы сказал, что их кровь буквально гниёт, — любезно объяснил Безумец.
— Чем опасно такое «гниение»?
— Даже у сопорати стойкость к лириуму конечна. Предположу, что кровь будет дольше накапливать лириум, но в один момент, когда его окажется слишком много, мутации начнут происходить стремительно и необратимо, поэтому, как вы говорили, храмовники с какого-то непредсказуемого момента слишком быстро начинают угасать. Так же раз, находясь в крови, лириум пропитывает всё тело, то же поражение может наступить ещё раньше, если заставить лириум действовать активнее. Что Корифей и сделал: начал давать храмовникам красный лириум — более агрессивный и активный минерал, который, имея подспорье в виде уже отравленной крови, смог поразить своих жертв незамедлительно, без какого-либо шанса на противление со стороны последних, — говоря это, Безумец не мог не усмехнуться от мысли, что как же жители их мира любят вводить в себя невесть что. В его время это делали сами маги, употребляли лириум в погоне за призрачным могуществом, некоторые даже глотали драконью кровь, в настоящем — есть аж целых два ордена, у участников которых кровь поражена какой-то гадостью, их же и убивающей.
Самой Лелиане было не до веселья. С одной стороны, она точно решила поспособствовать Каллену в его задумке организовать помощь бывшим храмовникам. С другой, слова магистра окончательно укрепили её убеждённость, что Церкви пора бы пересмотреть отношение к солдатам, верой и правдой ей служащим. В частности это надо сделать следующей Верховной Жрице — кого бы там ни выбрали.
Тем временем Безумец поднялся со стула и тем самым дал понять, что завершил свой осмотр и был готов поделиться результатом. Канцлер точно хотела подметить, мол, надо было ли ради этих десяти минут осмотра проделывать весь этот путь, однако промолчала, поскольку желание наконец-то узнать результат было всё же сильнее, чем едва уместное ехидство.
— Названные мной при прошлой нашей встрече причины ухудшения состояния вашего храмовника не изменились. Доведение своего организма до подобного истощённого — как физически, так и морально — состояния и привело к бреду, с которым он слёг. А отсутствие правильной лечебной помощи и поддержки породило подобие лихорадки. Думаю, прийти в себя он сможет и сам, однако в этом случае из-за неправильного лечения — а точнее его отсутствия — предполагаю зарождение осложнений или обострение ранее существующих проблем со здоровьем. Но, как я знаю, вы заинтересованы в наискорейшем восстановлении дееспособности вашего командира, а значит, стороннее вмешательство необходимо. Моё в том числе, — последние слова мужчина даже подчеркнул голосом, чтобы на этот раз ему не угрожали.
— В пределах разумного, Безумец, — строго, но при этом доверительно произнесла Лелиана, давая добро на это «стороннее вмешательство».
Магистр кивнул.
— Бред и кошмары слишком сильно его истощают, не дают начать восстановление. С помощью магии энтропии я воздействую на его разум, чтобы погрузить в глубокий сон, в котором сновидения невозможны. Психического противления при его нынешнем состоянии он оказать не может, и значит, воздействие будет протекать мягко и ни в коем случае не насильно. Подобный приём используется при создании заклинания «Усыпление» и производных от него, поэтому в случае необходимости или сомнений вы всегда сможете найти в книгах более подробное описание происходящих процессов.
