Когда их командор смог вновь крепко стоять на ногах, соратница его обещано пожурила за безответственное отношение к своему здоровью, и не остановилась до тех пор, пока не увидела в глазах мужчины самое искреннее раскаяние. Только так она могла быть уверена, что здравомыслие взяло вверх над сознанием их капитана, а не желание скрыть свои проблемы, потому что, якобы, Инквизиция не потерпит от него слабости. А потом Каллен вскочил на коня и помчался к своим войскам в Западный предел, пообещав, что он не полезет в самую гущу событий, будет соблюдать все рекомендации целителей, а когда операция завершится, он тут же вернётся в штаб долечиваться.
От самого участия в штурме Лелиана отговаривать храмовника не стала. Всё же эта операция на юго-западе Орлея, штурм крепости Адамант, — первое столь крупное военное столкновение Инквизиции с врагом, что даже пришлось задействовать все основные силы их армии. Без преувеличения, ещё и судьбоносное, поскольку целый год Совет аккуратно накапливал силы и влияние, вступал в бой только в локальных стычках, но именно успех этого штурма позволит советниками перейти в настоящее контрнаступления по всем «фронтам». Каллен подготовку к операции вёл слишком долго, отдал последние силы (отчего, собственно, и слёг), чтобы эта «судьбоносная» победа на самом деле произошла, поэтому не могла бы Соловей заставить его остаться в штабе, а не завершить дело всего его последнего года жизни.
Насколько она может судить по сообщению последнего на данный момент прибывшего из тех дальних краёв гонца, Резерфорд удачно добрался до места дислокации сил Инквизиции, и именно сегодня вечером произойдёт долгожданный штурм старинной крепости Серых Стражей, от которых они желают, наконец, узнать причины их необъяснимых деяний. Соловью, оставшейся в Скайхолде, предстояло просто дождаться следующего гонца, который доставит краткий отчёт по прошедшему штурму, и заодно ещё усерднее следить за безопасностью, во избежание неожиданного нападения, которое Корифей мог организовать, воспользуясь тем, что основные силы Инквизиции далеко на западе. К счастью, осквернённый магистр до этого не додумался.
Так что упросивший о личной встрече Солас принёс Канцлеру весьма неожиданное предложение. И женщина, его выслушав и всё обдумав, дала согласие на авантюру двух сновидцев.
И вот сегодня, за несколько часов до начала операции, Левая рука плыла на остров бывшего Круга. Её обеспокоили слова эльфа о риске одержимости, нависшем над сновидцем, не меньше обеспокоило предположение, что в делах Стражей, вышедших за всевозможные рамки дозволенного, повинен какой-то демон. Да и не «какой-то», а тот же, что возжелал заполучить себе древнетевинтерского сомниари. И как бы Лелиане не нравилась даже мысль о своём участии в ритуале магии крови, но она никак не могла отказаться. Если сновидцы не ошиблись, то задуманное способно спасти магистра от скорой одержимости, а их — от ещё больших проблем, и заодно поможет Инквизиции в предстоящем штурме, ведь если одержимые Серые Стражи лишатся своего демона-хозяина, то они уже не будут представлять угрозу для штурмующих.
Вновь глянув на цитадель, чей белый камень пылал в лучах закатного солнца, Лелиана невольно положила руку на памятный кинжал. «Надеюсь, сновидцы не ошиблись» — подумала она, поскольку ей не хотелось бы попусту возвращаться в место, о котором у неё сохранились не самые приятные воспоминания.
Соловей была здесь в разгар Пятого Мора, когда Герой Ферелдена был вынужден размахивать старыми договорами Стражей, чтобы собрать армию для битвы с архидемоном. Они прибыли сюда за магами, но обнаружили Круг, заполненный смертью, демонами, одержимыми и находившийся на грани полного истребления согласно Праву Уничтожения. Пришлось Айдану вместе со своей командой пробиваться к самому верху Башни, чтобы найти и убить Ульдреда, мага крови, который воспользовался моровой смутой и организовал восстание. Оно обернулось трагедией для других магов и храмовников, для него — безумие, а потом и одержимостью.
И на одном только восхождении по Башне тот ужасный день не ограничился. Даже сейчас мурашки идут по коже, стоит вспомнить Тень, в которую их затащил демон праздности. Лелиана не знала, через что пришлось пройти Айдану, чтобы вытащить их оттуда, но как раз после этого его предвзятость к магам стала ещё более острой. Когда Каллен — истерзанный пытками молодой храмовник — предложил уничтожить всех магов, младший Кусланд несколько секунд даже колебался прежде, чем дать отказ солдату, находившемуся, очевидно, не в себе. И он так и не сказал ей, что же демон ему показал. Но девушка никогда не переставала восхищаться силой воли возлюбленного и ругать свою собственную слабость: ведь когда Айдан вторгся в иллюзию, насланную на неё демоном, то даже тогда она его не узнала. Манящие слова преподобной матери, призывающей к покою, были слишком сильны.
Это было ещё одной причиной, почему Канцлеру так претили мысли о сегодняшнем ритуале. И неважно, что её заверили, мол, демон никаких иллюзий на неё не нашлёт…
