Ендрихин занял место в дальнем конце зала. Ему отлично удавалось изображать беззаботного господина, озабоченного только тем, как бы убить часок-другой. Он раздавал улыбки барышням, которых всегда много в «Польском» по причине изумительных пирожных. Он беззаботно поглядывал в окно и на вход и даже попросил у официанта свежую газету, все тот же вездесущий «Листок». Время уходило стремительно. И чем меньше его оставалось, тем труднее было Ендрихину.
Когда на большом циферблате стрелки показали, что минул час, Ванзаров покинул свой столик, расположенный как можно ближе к дверям, и пересел к ротмистру.
– Месье не придет, не надо иллюзий, – сказал он, отхлебывая кофе так, словно ему особо делать нечего.
– Завидую вашему спокойствию, – сказал Ендрихин, скулы которого от напряжения заострились.
– Спокойствие ни при чем. Можно было ставить один к десяти, что этим кончится. Самый банальный и популярный метод обмана. Остается нащупать следы… Где вы познакомились с месье Гальпериным?
– Познакомился не я, Багратион. Он сказал, что человек заслуживает доверия, крупный специалист по камням, приехал из Варшавы. Большая удача, что судьба с ним свела. Ему как раз нужна была партия необработанных камней…
– Для колье одной знатной пани королевского рода… – закончил Ванзаров.
Кажется, Ендрихин держался из последних сил, чтобы не садануть по хлипкому столику кулаком.
– Это так очевидно? – только и спросил он.
Обман был не то чтобы примитивным, но порядком надоевшим, рассчитанным на заезжих гостей. Бриллиантовых колье, под которые у простаков вытягивали деньги, хватило бы на прекрасных полек всех шляхетских родов. Отчего-то провинциалы, попадавшие в столицу, охотно расставались с деньгами именно ради дам королевского рода. Колье продавалось по баснословно низкой цене. Покупка была чрезвычайно выгодной, но в полутьме сверкали не бриллианты, а граненые стекляшки, даже не хрусталь. Иногда с самыми доверчивыми купчиками ограничивались душевным разговором. Новинкой была покупка необработанных алмазов у владельца. Обычно выманивались просто купюры. Промыслом этим занимались земляки богатого приезжего из Одессы, Нижнего Новгорода или Тифлиса. Жертву выбирали и бережно вели от родного города, отгоняя посторонних и дожидаясь, когда столичный размах отнимет часть разума. Но князь приехал из Южной Африки, куда российские жулики пока еще не добрались. Это было несколько странно. В подробности Ванзаров вдаваться не стал.
– Вы его сами видели? – только спросил он.
Оказалось, на второй встрече, когда обсуждались условия сделки, Ендрихин сидел невдалеке, наблюдая за купцом. У него не закралось никаких подозрений. Господин с бриллиантовой булавкой выглядел строго, солидно и вел себя степенно и неторопливо. Красотой не отличался, но с такими деньгами мужчине красота ни к чему.
– Говор у него, конечно, странный, но у этих, из Варшавы, он всегда такой.
– Рост заметили?
– Невысокий, ниже меня.
– Адрес проживания оставил?
– Оставил, и мы… проследили. На всякий случай. – Ендрихину очень хотелось доказать, что обмануть его непросто.
– В «Эрмитаже»?
Лицо ротмистра немного прояснилось.
– Не угадали. Здесь, напротив, в «Европейской»!
Ванзаров кивнул с таким видом, будто только этого и ждал. Он предложил не терять времени и проверить.
Сыскная полиция в разговорах с портье имеет то преимущество, которого лишены обычные смертные, – ей не надо совать чаевые. Обычно их заменяет удостоверение Департамента полиции. Портье попался чрезвычайно сговорчивый, предоставил гостевую книгу. Перелистав все страницы, Ендрихин не нашел фамилии известного варшавского ювелира.
– Это как же понимать? – растерянно спросил он. – Мы же всякий раз следили, как он заходил в отель!
– Гостиница в определенных кругах известна тем, что у нее очень удобный выход на площадь Императора Александра III. Вошел на Михайловской, а вышел с другой стороны. Наши филеры, конечно, держат оба выхода, а те, кто занимается слежкой любительски, обычно садятся в лужу…
Ендрихин сделал вид, что намека не понял.
– По фотографии ювелира опознать сможете?
– Я его отлично запомнил, – сказал Ендрихин.
– В таком случае… – Ванзаров уже хотел ехать на Фонтанку, но вовремя вспомнил, что там дожидается разъяренный криминалист. Надо было найти другой выход. – Тут недалеко…
Он невольно заметил, как Ендрихин подал тайный знак кому-то в холле. Мысли Ванзарова крутились вокруг мельчайшего факта, проскользнувшего мимолетно. Он не был уверен, что вообще видел что-то, а если и видел, то, что это было на самом деле, не понял. Заходя в кафе, ему показалось, что в конце Михайловкой улицы виднеется знакомый силуэт. Но он быстро исчез. Такое совпадение было бы излишним. Ванзаров убеждал себя, что глаза его обманули и этого не могло быть, что бы там ни шипела логика. И конечно, не могло быть и речи, чтобы он заметил поблизости еще одну фигуру. Хуже всего, что фигура эта была слишком заметной, чтобы ошибиться.
