Но Лебедев и так был на все согласен. С него потребовали не так уж и много: вспомнить, что точно изображено на картине Каспара Фридриха про луну и ее созерцателей. Вопрос оказался тупиковым. Криминалист помнил составы десятка ядов, но в картинах разбирался не лучше извозчика.
– Там двое в лесу стоят, на луну смотрят, – подал голос Ивлев. – Картина странная: лиц персонажей не видно, одни затылки. Так не рисуют. Но вещь привлекательная, однако.
– Иван Андреевич, во что они одеты?
– Так ведь как полагается путникам: плащи черные до пят и треуголки. Дело-то, видать, в давние года происходит. И кто они такие, чтобы на луну таращиться? Вот загадка…
Лебедев незаметно подмигнул: вот она, старая школа, ухо востро держит. Ничего не пропустит, настоящий полицейский. Ванзаров молча согласился.
– Теперь уж точно не томите! – потребовали от него. – Что лишнее и что недостающее?
– Призрак и убийца… – просто ответил Ванзаров. Чем поверг Аполлона Григорьевича в глухие раздумья.
День выдался нелегким. Доктор Чечотт устал по-настоящему. Быть может, кровавая луна, вопреки законам науки, действует на тонкий человеческий мозг. Сегодня ему пришлось иметь дело сразу с несколькими острыми приступами. Спокойные больные устроили буйство, так что не обошлось без смирительных ремней и грубой силы. Зато среди мрака мелькнул светлый лучик. Он долго, часа два, беседовал с Янеком и сделал вывод, что состояние юноши заметно улучшилось. Кажется, он поверил, что ночной кошмар всего лишь привиделся. Под конец сеанса Янек соглашался со всеми доводами и только попросил не отсылать его на четвертый этаж. Там тесно и плохо. Ему хотелось вернуться в свою палату. Риск рецидива еще оставался, но Чечотт разрешил. Это была маленькая, но все-таки победа его метода.
На часах было около девяти. Пора перебираться в квартиру, выпить чаю, или посидеть в тишине, или закончить статью для научного журнала. Доктор по давней привычке запер в сейф главное сокровище – дневник наблюдений, который тщательно вел после бесед с больными. В нем по крупицам собирались знания, которые должны были лечь в основу стройной системы исцеления. Он еще привел в порядок бумаги по больничному хозяйству, когда на стол легла тень. Чечотт не заметил, как к нему вошли.
– Что вам угодно? – спросил он, строго глядя на нежеланного гостя.
– Обстоятельства заставили меня вернуться, – сказал Ванзаров.
– Разве вам недостаточно? Вы получили, что хотели.
Чечотт всем видом показывал, как ему неприятен полицейский чиновник. В конце концов, услуга, оказанная им, давно в прошлом и так незначительна, что не стоила того, чтобы терпеть его присутствие. Однако гость был другого мнения. Отодвинув стул, он сел без приглашения и вульгарно закинул ногу на ногу.
– Знаю, что вы испытываете к моей персоне чувство брезгливости, – сказал он. – Причина проста: подумали, что я покусился на редкий фрукт. Обворовал несчастного больного. Так ведь?
Чечотт старательно собирал бумаги в стопку.
– Это меня не касается. У вас есть разрешение делать что вздумается… Что это?
Перед ним на краю стола оказался чистый лист, в котором лежал новенький револьвер.
– Фрукт, что я позаимствовал в корзине, – ответил Ванзаров. – Обворожительный грузинский князь пытался передать Апсу оружие. Цель ясна: устроить вооруженный побег. Я не готов сказать, чем бы это кончилось. Апс боевой офицер и применять оружие умеет. Сначала заставил бы надзирателя открыть отделение, а потом прорывался бы к свободе. Если бы у него встали на пути, он бы начал стрелять. Вы как главный врач могли бы получить не только побег, но и несколько случайных жертв. К счастью, ничего этого не случилось. Заводить дело и доставлять вам лишние хлопоты я не стал…
Доктор подумал, что в тяжелый день такое должно было случиться. И, как видно, это еще не все. Он тяжело опустился в свое кресло, закрыл глаза и стал массировать переносицу.
– Выходит, я опять ваш должник, пан Ванзаров…
– По логике именно так выходит, пан доктор.
– И одной моей благодарности вам не будет достаточно?
– Всегда, но только не сегодня, – сказал Ванзаров. – Я не хочу махать перед вами приказом губернатора. Но мне требуются кое-какие сведения…
– Да, конечно, долг надо возвращать. – Чечотт откинулся в кресле. – Но только это…
– О нашем разговоре не будет знать никто. Даю вам слово.
Это было приемлемо. Все же пан полицейский уберег от такой беды, что и подумать страшно.
– Так что же вас теперь интересует?
– Кто человек, что лежит вместе с Апсом в палате?
– Некий Пилсудский Юзеф, перевели из Варшавы ко мне для изучения редкого случая меланхолии.
– У нас уговор: врачебная тайна сегодня приоткрывает свой полог.
Такого уговора Чечотт что-то не припомнил, но сил стоять на своем не осталось.
