Я не сопротивлялась, когда его пальцы погрузились в мои волосы и потянули голову назад. Когда язык Джейкоба скользнул между моих губ, я охотно впустила его, приняв вторжение, которое закружило в танце наши языки. Он проглотил мои стоны, когда его широкая грудь потерлась о мои каменные соски, а мои руки обернулись вокруг его твердого торса. Когда наши губы, наконец, разъединились, я прижалась щекой к его груди и крепче обняла, прислушиваясь к ровному биению сердца.
Мы знали, есть вероятность, что мы никогда не выберемся из "Света", и, тем не менее, когда он поднял мой подбородок и пристально посмотрел в глаза, я не могла произнести слова, которые жаждало сказать мое сердце. Вместо этого я поступила наилучшим из возможных вариантов. Я нежно поцеловала его в щеку и прошептала:
- Сара любит Джейкоба.
Он поцеловал меня в лоб.
- И Джейкоб любит Сару. Пожалуйста, никогда не забывай об этом.
Я покачала головой.
- Ни Сара, ни Стелла не забудут.
- Никогда не считал себя двоеженцем, - сказал он с улыбкой.
Когда Джейкоб открыл самолет "Северного Сияния", я тихонько проскользнула внутрь.
Хотя фюзеляж был заполнен коробками, Джейкоб указал на одно из откидных сидений, и я села. Затем он пристегнул меня. Этот ремень безопасности был намного более сложным, чем тот, который был в самолете Томаса. На мгновение я задалась вопросом о том, как перевозили женщин в бессознательном состоянии. Так же, как и меня? Вместо того, чтобы позволить себе углубиться в раздумья, я рассматривала коробки, пытаясь угадать, чем они заполнены. Однако, как и в свои первые несколько дней в "Свете", я не могла спрашивать. Мою речь снова ограничили.
С той лишь разницей, что на этот раз я понимала почему. Я знала, что правила Джейкоба состояли не в том, чтобы доминировать надо мной, а в том, чтобы спасти меня. Поскольку мы летели из тьмы обратно к "Свету", вес нашей миссии лег на меня. Все зависело от нас самих. Если мы потерпим неудачу, будут другие, которых никогда не спасут.
Сердце готово было выскочить из груди, когда ко мне пришло полное понимание слов Джейкоба: «Следующие восемнадцать часов решат всё». Обрушив это на меня, он покинул нашу квартиру и ушёл на Собрание. Достаточно было одного человека, который видел правду или знал, что произошло на самом деле.
Наверное, я устала, но больше всего я боялась, боялась быть вдали от Джейкоба и того, что могло случиться на Собрании. Несколько раз я молилась о том, чтобы Брат Бенджамин сохранил наш секрет. К тому же, Джейкоб сказал, что Брат Бенджамин и Рейчел были верующими, и то, что они сделали, чтобы помочь нам, противоречило учению Отца Габриэля. Подобно тому, как все мои мысли и поступки принадлежали Джейкобу, все мысли наших мужей принадлежали Комиссии и Отцу Габриэлю.
Что если Брат Бенджамин признается Комиссии?
Я закусила губу и продолжила шагать.
Мы проникли в общину так, что никто не заметил меня в грузовике Джейкоба. Ездить в его машине не было запрещено. Я делала это время от времени. Но покидать общину запрещалось. Никто не мог знать, что я была в ангаре, а тем более во Тьме.
Чтобы подтвердить нашу историю, как только мы въехали в общину, я спряталась внутри грузовика, в то время как Джейкоб подъехал как можно ближе к нашей квартире, вошел и вернулся к грузовику. Когда мы подъехали к стоянке, я выбралась из своего укрытия на заднем сиденье. Затем мы вместе пошли в кафе.
История заключалась в следующем. Я была расстроена, что он оставил напоминание на моей щеке и заставил появиться с этим на публике в наказание за то, что я пропустила вчерашний рабочий день. Момент, о котором я продолжала размышлять, заключался в том, что он не объяснял мне ничего, никаких рассуждений. Тем не менее, я это поняла.
Не важно, как я боролась с этим, я была запрограммирована. Сидя за столиком в кафе с опущенными глазами, я покорно ждала, когда он вернется с нашими напитками. Конечно же, он не спрашивал, что я хочу, и я не буду отказываться от того, что он заказал. Однако, когда передо мной оказалась чашка, и в ней был чай вместо кофе, я улыбнулась. Он мимолётно улыбнулся мне в ответ и прошептал:
- Без кофеина, - его взгляд тут же сузился, напоминая мне, что я должна выглядеть расстроенной.
Джейкоб был прав насчет заплывшего глаза. Казалось, никто не обратил на это внимания. Если бы я позволила себе думать как Стелла, то невысказанное принятие наказания моего мужа было наибольшим свидетельством извращенной природы "Света". Я надеялась, что уникальный взгляд с обеих позиций будет преимуществом, поскольку мы продолжаем лучшие выступления наших гребаных жизней.
Стук в дверь квартиры испугал меня и вернул к настоящему. Я глубоко вздохнула и, успокоившись, открыла дверь. Я знала, что Рейчел придет навестить меня, с тех пор, как Джейкоб сказал мне, что дал разрешение Брату Бенджамину на ее визиты. Я потянулась к дверной ручке и приготовилась увидеть лучшую подругу, которая у меня была в «Свете».
