За спиной главнадзирателя с важными и самодовольными минами стояли его подчинённые в полном (и довольно куцем) составе ночной смены, видимо висящее на поясах оружие придавало им смелости перед невооруженными убийцами. Зря. В настоящем бою этих, с позволения сказать, инструкторов порвали бы голыми руками и вчерашние выпускники Базы, а уж нынешние ветераны…
Наглое мясо.
— Здесь вам, нах, не ярмарочная площадь, а тренировочный зал! — не догадываясь о мыслях, бродящих в голове одной некроманси, продолжал капитан инструкторов. — Империя предоставила вам место, чтобы оттачивать мастерство, а вы что за нах тут устроили?! Кроватей сюда ещё натащите! Собрались — занимайтесь, нет — освобождайте, к лесным тварям, помещение и не мешайте желающим!
— А давайте… — раздался голос одной из девчонок.
— А давайте тут мне, нах, без давайте! Прекращаем балаган и расходимся. Расходимся, я сказал! — прикрикнул офицер на Сену, скорчившую недовольную гримаску. — Кто слишком недовольный и непонятливый — встретит утро в сраном карцере. И мебеля свои забирайте, вместе с мусором, нах. Устроили, м-мать, балаган! Я ещё доложу об этом происшествии. У нас военный объект и дисциплина, а не танцульки с обжимансами за портьерой! Гулянки — за пределами расположения, нах!
Все уныло потащились на выход.
В принципе, с формальной точки зрения Лос в чём-то прав: зал не предназначался для таких мероприятий, а создавать шум, отвлекать офицеров и мешать заниматься другим убийцам — нехорошо. Вот только на базе спецотряда бойцов разведки далеко не армейские порядки, а мы не рота бестолковых новобранцев, которых нужно занять «отсюда и до отбоя», чтобы ничего не учудили. К тому же сейчас вечер, все офицеры кроме дежурных разошлись по домам, а в подземельях и вовсе присутствовал один Лос, привлечённый сюда наябедничавшими прихвостнями. Даже в армии солдатам не мешали расслабляться в свободное время, хоть и сильно лимитировали его количество.
Ну, а обвинения в создании помех для мифических убийц, которые алчут вечерних тренировок — совсем уж смешны. Пока был жив Билл, инструкторы более-менее оправдывали своё существование, выполняя различные поручения лысой сволочи. Но сейчас польза от этого сборища становилась всё более сомнительной, и их глава, видимо, страшась сокращения с эдакой синекуры, без устали демонстрировал свою «полезность».
К слову, наш главный «инструктор» и сам по себе тот ещё фрукт, который любит прикрываться «правилами», получая удовольствие от ощущения власти. Ну да, иной с Клаусом и не подружится. Или я возвожу на офицера поклёп, и на самом деле он печалится о смерти приятеля, а веселье ребят ранит его скрытое ото всех нежное и чувствительное сердце?
Взгляд на выпятившего челюсть и оттопырившего нижнюю губу «чувствительного» мужчину, от которого прямо-таки несло ярким чувством собственной важности. Как же, ведь в нормальных условиях, с нашими рангами силы, это он должен смиренно выслушивать приказы.
Не похож.
И где только Билл откопал такие таланты? Какой героический революционер или заграничный супершпион отвечал за подбор кадров? Вот как человек компетенции сержанта захудалой региональной части стал инструктором спецназа?! Являйся этот типус Мастером боя или хотя бы опытным Воином, такой выбор нашёл бы хоть какое-то оправдание, но он слаб… Нет, без шпионов здесь точно не обошлось! Ведь не могут наверху сидеть
«Дурость, непотизм, интриги, шпионы… дракону в пасть их! Пора начинать второй этап программы».
— Эй, ребят! Как насчёт того, чтобы последовать совету уважаемого инструктора, — последние два слова звучали с не слишком хорошо скрытой иронией, — Лоса и разойтись на полную уже в ресторане?! — повысив голос, чтобы перекричать недовольный гул и шум сдвигаемых стульев, спрашиваю я.
— Вай-вай, сестрёнка, если ты скажешь, что уже всё подготовила, то ты моя богиня! — от избытка экспрессии наш «тяжелораненный» шутник даже забыл о своей травме и начал размахивать загипсованной рукой.
На ворчание офицера и его подчинённых, которые, естественно, ничего такого не советовали и вообще были против, никто особого внимания не обратил. Запреты на посещение города отсутствовали, а воспретить оставлять Базу своей волей Лос не мог. Как бы ему ни хотелось «держать и не пущать», полномочий для этого не хватало, так что кроме дружных извинений, произнесённых с положенной в отношении к вышестоящим вежливостью, вредный мужик ничего не добился. Вот останься в живых его приятель Клаус, тогда да. Вдвоём с этим приближённым к Маркусу толстяком они становились невыносимы.
— Хм, смертный, ты спрашивал — всё ли я подготовила? — произношу, когда мы, наконец, отделались от недовольного офицера. — Можешь начинать молиться. Хотя нет, предпочту более материальные жертвы: скажем, печеньки или тортики.
— Печеньки — богине печенек! — провозгласил Кей.
