И реакция не замедлила воспоследовать, вот только совершенно не та, которой страшилась и ожидала крестьянка. К ним явилась целая толпа, среди которой были и понурые обидчики её приёмного сыночка, и чем-то обеспокоенный (Кая сказала бы — напуганный… но разве может такой важный человек бояться?) начальник курорта, и незнакомый господин с холодными, волчьими глазами.
И все они искренне извинялись, отвешивая поклоны различной глубины, а страшный господин и начальник санаторно-курортного комплекса, к удивлению небольшого семейства, преподнесли им ценные подарки.
Господа! Им! Да разве ж такое возможно? И почему все они выглядели такими напряжёнными? Женщина не понимала, что происходит, и оттого тревожилась ещё сильнее. Дочь обещала заглянуть где-то в нынешних числах, надо с ней обязательно поговорить! Кая, продолжая обнимать свою девочку, оглядела богатую обстановку одной из многих комнат их хором и подумала: если Куроме ради всего этого просила за них кого-то важного, то лучше им съехать в другое место. Мать совсем не хотела отягощать доченьку, которая и без того делает для них так много.
Слишком много. Не по заслугам.
— Мам, ну хватит. Я уже большая, мне заниматься надо, — разомлевшая Рейка нехотя зашевелилась в её объятьях, отвлекая Каю от накручивания нервов.
— Конечно, моя сладкая, — улыбнулась родительница, со схожей неохотой отпустив «пленницу». — Но… доченька, ты точно хочешь учиться? Разве ты не знаешь, что грамотеек не берут замуж?
— Сестра сказала, что это в деревне так. В городе — все грамотные, — парировала девочка. — А ещё она сказала, что я смогу стать волшебницей, а волшебницам можно не выходить замуж!
— Наша Куроме выбилась в большие люди, но она ещё очень молода, — покачала головой похорошевшая и, в общем-то, ещё далеко не старая брюнетка.
— Всё равно! Лучше учить буквы, чем драться, как братик Джин!
— Не надо ругать Джина, он наш мужчина и защитник. Как папа.
— Я, когда вырасту, тоже буду вас защищать! Я могу поколотить всех мальчишек, даже на две зимы старше! А когда стану большой, буду ещё сильнее! Так сестрёнка Куроме сказала! — спрыгнувшая с материнских коленей девочка, от избытка чувств начала подпрыгивать на месте и размахивать руками, отчего зажатая в правой тетрадь уподобилась махающей крыльями птице.
— Тише-тише, порвёшь же! Что тогда учителю показывать будешь? Куроме тоже обещала скоро приехать. Ты же хочешь показать сестре, какая ты умная и старательная? — с хитринкой прищурилась Кая.
— Да! Точно! Сейчас нарисую её имя! Я уже умею! — Рейка немедля принялась подпрыгивать и размахивать руками в три раза сильнее. Вылетевшая из руки тетрадь стала закономерным итогом этой вспышки активности.
— Ой! Мам, а куда она улетела?!
— Растеряха ты моя, — с улыбкой вздохнула родительница, направившись в место приземления свободолюбивой тетрадки. — Смотри у меня: будешь баловаться — скажу папе, — погрозила она разом притихшей дочке.
Девочке совсем-совсем не хотелось сводить новое знакомство с розгами, которые почти не использовал добрый дедушка-учитель, но зато не стеснялся применять отец.
Динь-дон! — прозвенел дверной звонок, сигнализируя о прибытии гостя.
— Это, наверно, наш папа опять забыл ключ, — встрепенулась женщина. — Держи, моя маленькая, — передав ребёнку тетрадь, она поспешила к дверям.
Впрочем, её уже опередила служанка — крупная и молчаливая особа с тяжёлой челюстью и почти мужской фигурой. А за дверью оказался отнюдь не её супруг.
— Доченька?
— Ага, — улыбнулась Куроме. — Я ведь обещала зайти. Здравствуй, мама.
— Сестра! И-и-и! — выглянувшая из коридора Рейка, завидев кто пришёл, шумным метеором устремилась к хрупкой фигуре старшей родственницы.
«Исхудала, бедная! — подумала Кая, глядя на заострившиеся черты лица юной девушки и проявившиеся под глазами синяки. — Ужели правда за нас страдает?!»
***
Стоило подхватить на руки шумный комок радости и счастья, как меня потянули за стол. Мама, извиняясь за то, что не разобралась с кухонной машинерией и не может угостить дочку, «такую худенькую и бледную, словно с голодного края», собственной стряпнёй, принялась суетливо накрывать на стол.
«М-да, а ведь это я ещё успела восстановиться и даже набрать часть потерянного веса, — прозвучало в голове при взгляде на развившую бурную деятельность мать. — Правильно не стала спешить».
Пускай напряжённый бой имел свои последствия, как и применение несколько большего количества своей и чужой праны, чем организм способен выдержать без повреждений; однако, по большому счёту, они оказались мягче ожидаемых, во многом ограничившись плохим самочувствием на следующий день (первые дни ломки после отказа от стимулятора проходили пусть и немного, но хуже), неважным в течение ещё нескольких, а также потерей и так скудных запасов жира. Ну, и измождённой внешностью, которая со временем тоже вернётся в норму.
…а пока лишь играет на руку замыслившей хитрость имперской убийце, «потерявшей всех могучих монстров и упустившей тварь Ультимейт-класса».
