Влияние артефакта далеко от абсолютного, получить верного последователя из затаившего злобу бывшего врага, да ещё и не затратив усилий — увы, не получится, особенно если приходится обрабатывать воителя с сильной волей. Но оно всё равно полезно, ибо помогает новообращённому слуге абстрагироваться от старых обид. При условии, что потенциальный миньон того хочет или хотя бы не сильно сопротивляется.
В общем, мы пока приглядываемся друг к другу. Немёртвый оценивает качества, хм, работодателя — не прячется ли за личиной девочки-подростка злобный демон, собирающийся лишить излишне религиозного миньона посмертия в чертогах кого-то-там? Работодатель в моём лице тоже смотрит на потенциального сотрудника, прикидывая, насколько и где он пригодится. Что касается страхов Горо и моего давления на эти точки, то без этого мы обошлись.
Я, конечно, могу исковеркать чужую душу или, возможно, скормить её демонам из близлежащего тёмного мира. Воплотить его страхи. Но… зачем? Контрактов с местными рогатыми не имею, сама души не жру, не до конца пробудившегося раба в самодельном артефакте подкармливать не планирую. Зачем возвращать старую сущность и зачатки разума одушевлённому инструменту?
Да и нехорошо сие — души портить.
Может, если бы не несколько дней, проведённых за духовным и телесным отдыхом в Павильоне Цветов, где меня кормили вкусняшками, умащивали ароматными маслами, радовали танцем и песней, а также доставляли удовольствие иными способами, изгоняющими из тела и разума ненависть и хлад тёмного артефакта, я бы и допустила ошибку. Которую, придя в нормальное состояние, пришлось бы, скрепя сердце, исправлять. То есть избавляться от несостоявшегося потенциального сподвижника, коего такие действия неизбежно превратят в реального врага.
Однако этого не произошло — спасибо Тайго и его прекрасной задумке по созданию комплекса зданий с живущими там специально обученными милашками.
Среди искренне любящих своё бытие гейш — ещё бы, в сравнении с девятью десятыми девушек Империи они живут в раю! — нашлась далеко не одна красавица с приятными глазу статями и подходящим характером. И, что важнее, девушки оказались искренне заинтересованы — в хорошем смысле, а не на предмет шпионажа или убийства — моей персоной, отчего эмпатия мне не мешала, а наоборот: помогала отогреться душой.
Короче говоря, запугивать старика страшными карами за «неправильный выбор» добрая я — не стала, всего лишь предложила честный временный контракт, который через месяц можно разорвать или продлить. Нечего уподобляться командирам Базы. Это ни к чему хорошему не приводит — доказано генералом Биллом, Маркусом и полковником «крикливый кусок тухлого сала» Клаусом.
Собственно, нормально договориться и, воспользовавшись временным контрактом, изучить потенциального подчинённого — это в первую очередь в моих интересах. Ведь, как ни крути, разумные немёртвые составляют большую часть ближнего круга одной доброй (на фоне подавляющего числа воителей и алхимиков нашего отнюдь не светлого мира — действительно доброй, без сарказма) волшебницы и по совместительству спасительницы Империи. Наплевать на проверки и включать в число приближённых потенциального саботажника — мягко говоря, не самый умный ход. А хватать часовую бомбу — каковой и является принужденный к сотрудничеству и отпущенный почти в свободное плавание воитель — чтобы силой затянуть себе под бок…
Даже не знаю, как такое назвать. Кретинизм?
Нет уж! Не надо нам такого под любым соусом! Я, конечно, не самый умный из людей — вон, как с Камуи прокололась, «сэкономив» шприцы с жизнью — но на своих ошибках стараюсь учиться. И мне уже хватило приключений с Дафом — тем южным разведчиком-саботажником; так что ещё раз повторять такое безобразие я не стремлюсь! Посему седой здоровяк, пусть и считает, что ему поверили на слово, периодически сканируется с помощью эмпатии.
Не захочет ли сей типус подбросить своей убийце подлянку, не склонен ли чудить, как его «внучек» Прапор, он же Мастер-ломастер, не решит ли сбежать, став псевдовампиром и обретя «свободу»? И так далее.
Что можно сказать о нашем взаимодействии? Горо уже успел оценить преимущества бытия альтернативно живым и, в целом, остался хоть и подозрителен, но доволен. На меня смотрел опять же с подозрением и лёгкой неприязнью (убила и выдернула из посмертия, да ещё и в монстрах копается — не поганая чернокнижница ли?), но без особой злобы. И по мере привыкания эти чувства выравнивались: несмотря на неразговорчивость и хмурую физиономию, через духовную связь ясно различался разгорающийся интерес к нашей небольшой экспедиции.
