— Моя личная лаборатория почти свободна, — произнёс Пауль, отвлёкшись от руководства своими болванами, которые, раздев очередного бандита, запихивали его в заполненное зеленоватым раствором подобие медкапсулы. — И… госпожа ведь не возражает против использования матер…, то есть я, конечно же, хотел сказать — тела её павшего слуги?
— Ты успел его прибрать раньше, чем оно испортится? — спрашиваю с ноткой удивления. Всё же крайний срок до того, как энергетика тел окончательно рассыплется, превратив немёртвого в бесполезный набор обычного мяса и костей, весьма короток — не более пары часов. За такой срок доставить тяжеленную трёхметровую тушу в лабораторию… похоже на настоящий подвиг.
— У меня есть специальные препараты для перспективных образцов, которые нельзя доставить в живом виде! — начал хвастаться алхимик.
Пока мы шли, Пауль с удовольствием поведал, как его болванчики — так он ласково называл своих изменённых алхимией громил мужского пола — успели спасти ценный материал, практически вырвав его из рук тупых варваров, которые уже собирались скинуть его в один из провалов на нижние уровни подземелий. Разошедшийся западник начал перечислять, какие эксперименты он поставит на столь сильном и необычном (за счёт длительного влияния тёмной энергии тейгу) образце.
Размахивающий руками мужчина от наплыва эмоций даже сбился на диалект западного государства, что вкупе с многочисленными терминами делало его речь малопонятной и для меня. Натал и Счетовод, вероятно, понимали лишь мелькавшие в монологе фразы наподобие: «Я создам шедевр!», «Эти выскочки ещё узнают, кого называли безродным бездарем!» и «Совершенно новое направление в Искусстве Алхимии!».
Они бы поладили со Стайлишем.
Даже немного жаль разочаровывать пылающего энтузиазмом миньона. Или ему того упрямца из Белых Бровей отдать в порядке компенсации?
— Боюсь, я не смогу позволить тебе взять тело, — произношу, приблизившись к крупногабаритному, под размер плавающего там великана, цилиндру. — Прапор — идиот, но он ещё способен принести пользу, — добавляю, задумчиво упёршись взглядом в нагое тело собранного в единый кусок немёртвого. — Он мне ещё послужит.
В оставшихся от попаданий Каландора дырах и кратерах виднелись кости и обнажённая плоть: видимо, раны уже успели почистить от обуглившихся участков. Под нижними рёбрами тянулась длинная припухлая полоса — след от удара Шелли, разделившего моего Мастера-ломастера надвое. Виднелись и другие следы от разрезов, которые, судя по переданным воспоминаниям, громила в пылу схватки даже не заметил.
«Ну и шланг! — мелькнуло на краю сознания, когда на глаза попался означенный орган. — Может, его кастрировать? Вроде бы животные от такого становятся спокойнее. Хотя всё равно потом отрастёт. Разве что в качестве наказания и меры устрашения. Хм… или это слишком жестоко?
Пожалуй, оставлю этот вариант на будущее, если более мягкие воздействия окажутся неэффективными».
Воображение услужливо нарисовало картину, где миньон в ужасе улепётывает от своей жестокосердной хозяйки, преследующей его с позаимствованными у Шелли тейгу-ножницами. Тихо фыркнув, направляю поток мыслей в более конструктивное русло.
«Если задумка выгорит, нужно будет свести ему все шрамы, подстричь и сделать пластику, — заключаю, щёлкнув пальцем по стеклу. — Для коллег Счетовода его главная боевая единица просто сменит имидж, а для бойцов Рейда на замену погибшему громиле прибудет его брат: такой же сильный, но поумнее. Хотя бы чуть-чуть.
М-да… надеюсь, мои попытки выправить его тупость не пропали втуне, а то ведь после очередного столь же эпичного фейла я могу и сорваться».
— Напортачить и удрать в посмертие больше не получится, хе-хе… — с усмешкой произношу вслух.
— Эм, Куроме, что ты имеешь в виду? — нарушил повисшую тишину голос Натала, который сформулировал общую мысль Пауля и Счетовода, не решавшихся прервать мою задумчивость.
Мой друг в привычном, выражающем недовольство или растерянность жесте скрестил руки на груди. Эмоции Натала пусть и ощущались гораздо хуже, чем у марионеток, но чтобы прочитать его беспокойство за свою бедовую подругу эмпатия и вовсе не требовалась. Пускай он и перестал быть командиром нашей группы и теперь сам вошёл в круг моих подчинённых — но внутренне он продолжал относиться ко мне, как старший брат.
Что до миньонов, то после слов блондина от хозяина лаборатории сначала повеяло вспыхнувшим, но быстро подавленным недовольством в его адрес — что-то вроде мысленного «неуч!» — на смену которому пришло всё возрастающее нервное возбуждение, что относилось уже к моим словам. Видимо, догадался, что я собираюсь делать. Счетовод тоже ощущал любопытство, правда, почему-то приправленное опаской.
— Всё в порядке, Натал. Просто я хочу попробовать вернуть нашего громилу.
