Из Тьмы (Арка 5) полностью

Чем больше общаюсь с Императором, тем больше сочувствую этому неглупому и, в общем-то, по-человечески неплохому мальчишке, что, по сути, практически с рождения является заключённым внутри собственного Дворца.

— Отлично! — улыбнувшись, хлопнул в ладоши юный государь. — Тогда пойдём на полигон, Куроме. Раз я не видел настоящих битв с гидрой, той чудовищной многоножкой или мятежными воителями, то хочу увидеть, как ты сразишь наших гвардейцев в экзоброне!

— Ваше величество настолько уверены в силах этой скромной слуги? — с ноткой веселья спрашиваю я.

— Конечно, — важно кивнул тот, — будущий Имперский Рыцарь не может быть слабым. Повелеваю тебе победить сначала этих гвардейцев, а потом стать сильнее и превзойти Будо и Эсдес! — вроде бы и в шутку, но с ощущением, что он действительно этого очень-очень хочет, сказал Макото.

Всё же паренёк если и не понимает своё довольно шаткое и опасное положение «Императора на ниточках», то определённо чувствует нечто нехорошее. Вероятнее всего, замысел «юного интригана» начинается и заканчивается на получении сильного и верного тейгуюзера.

Интересно, что бы он подумал, узнай о состоявшихся между мной и Онестом, а затем мной и Сайкю разговорах, где одной некроманси предписывалось продвигать своему новому венценосному «другу» нужные им идеи, а также докладывать о его настроениях? Впрочем, конкретно эта беседа почти перечеркнула любой эффект от возможного знания о «типа тайных» — не озвученных, но исходя из логики, вполне очевидных — договорённостях. Также любопытно, как он принял бы тот факт, что даже такое положение дел продлится совсем недолго и вскоре новоявленному майору разведки предстоит отправиться на длительную миссию, оставив юного Императора на профессионалок схожего типажа, кои, возможно, должны будут окрутить и растлить входящего в подростковую пору государя?

Быть может, Макото интуитивно чует надвигающуюся угрозу — не растления, а более плотного и разностороннего контроля — потому и «приказывает» верной (как ему хочется верить) подруге-приближённой стать настолько сильной, чтобы обрести значимую толику свободы самой, а потом помочь сделать это и сюзерену.

— Приложу все усилия! — прижав кулак к левой стороне груди, склоняю голову, тем самым «принимая приказ». — Но превзойти сильнейших в Империи будет… непросто, — с читающейся на лице готовностью превозмогать закончила я.

Внутренний настрой, впрочем, не слишком соответствовал внешним реакциям.

Грустно это всё.

Перед Онестом и Сайкю я вполне аутентично изображаю типичную представительницу разведки: исполнительную и бесчувственную тварь, которой все надежды и устремления марионетки на троне до одного места, и которая лишь отыгрывает — не очень-то и умело — дружбу с этим одиноким ребёнком. Но печалит не это и не то, что парочку хозяев жизни, которым я «стучу» на Импи, в будущем ждёт ментальное потрошение и удавление на их собственных вонючих кишках. Это как раз-таки забавляло. Даже не в том, что при определённых обстоятельствах ложь может оказаться правдой, и вместе с министрами придётся убирать ещё и невезучего Императора (хотя такой исход мне сильно не нравился, его мне очень хотелось избежать).

Нет, основная невесёлая ирония заключалась в ситуации, когда сакральная, практически полубожественная фигура правителя нашей страны, коей представлялся Император после уроков политинформации и закрепляющих их процедур на гипноиндукторе, оказался никому не нужным брошенным ребёнком. Обманутым сыном отравленных Онестом родителей, чья судьба — стать безвольной марионеткой, боевым орудием (в знакомом мне будущем премьер вполне себе успешно воспользовался Шикотайзером и его венценосным пилотом), а в конце — сломаться и умереть во взрослых играх чужих дядь и тёть.

…Жертва, которой предначертано остаться на страницах трудов по истории жалкой и проклинаемой фигурой.

Хотелось печально хохотнуть от понимания, насколько судьба самого благородного аристократа Империи похожа на долю безвестных и безродных убийц Отряда, кои отнюдь не по своей воле стали теми, кого если и вспоминают, то лишь для того, чтобы выругаться в адрес «кровавых палачей». Горьковатая, но при том забавная ирония, суть которой, кроме меня, никто не поймёт.

С другой стороны, я ведь не собираюсь следовать уготованной колее, верно? Если получится прогнуть мир в желаемую сторону, то я и своего венценосного приятеля постараюсь вытащить. А что до отсутствия верноподданнических чувств…

Мысли и слова мало чего стоят, важнее — действия и их результат.

Примечания:

Пункт тапкоприёма открыт)

Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек.