Из Тьмы (Арка 5) полностью

Всё-таки информация о противнице Леоне оказалась довольно противоречива: то ли она полицейская, то ли храмовая воительница, которую привлёк чуть ли не лично Демон Огр, то ли усиление от разведки… отношения с которой у столичной полиции в последние месяцы вообще-то подпортились. В общем, говорили много, но больше строили догадки, чем оперировали проверенной информацией. Правдивым мог оказаться любой вариант, в том числе и наиболее малоприятный для их небольшой организации.

Сама обладательница кошачьих ушек и впечатляющего бюста начала потихоньку ходить уже через несколько дней, а также выцарапала себе право питаться более существенными блюдами, нежели пустой бульон или водянистые каши. Остальные рейдовцы, глядя на столь явные признаки выздоровления, окончательно перестали волноваться за жизнь весёлой и немного сумасбродной соратницы.

На первый взгляд всё наладилось, войдя в привычную колею: пусть никто не ходил на миссии, не выбирался с базы за покупками, для встреч с агентами или просто на променад, но скука не мучила невольных бездельников: образовавшееся время пустили на тренировки, общение и самообразование. Однако, несмотря на общую бодрость, глаза большей части революционных убийц оставались задумчивыми. Столкновение с бандитским Мастером Боя, которое оставило тяжёлые травмы у Шелли, только-только восстановившейся и вернувшей относительную боеспособность, могло показаться единичной случайностью. Майн почти уверила себя, что так оно и есть. Но теперь, спустя немногим более месяца, эксцесс повторился уже с Леоне.

Это недвусмысленно обозначило неприятную закономерность: они не только убивают негодяев, но и способны погибнуть сами. Причём внезапно — и отнюдь не героически.

Если Акаме привыкла балансировать на острие клинка, в общем-то, слабо представляя иную жизнь, то остальные, в некоторой степени даже их мужчины, являющиеся бывшими армейскими офицерами, не совсем понимали, что такое теневая война на самом деле. Их революционная борьба — это не только приятные моменты, когда могущественные тейгуюзеры, словно ночные тени мщения, возникают в особняках прислужников преступного режима и прочих злодеев, напрасно мнящих себя неуязвимыми, а потом точно так же растворяются во тьме, оставляя после себя трупы и страх неотвратимого возмездия. Всегда есть риск провала и вероятность, что подобным образом поступят и с ними, обнаружив тайную базу и напав в самое неподходящее время. Ночной Рейд силён, но не неуязвим: каждого могут атаковать в любой момент, в любой ситуации и в любом месте.

Для них нет линии фронта, ибо он везде.

Простые слова, кои не раз произносила Надженда, львиная доля революционных убийц смогла понять по-настоящему лишь сейчас.

Атмосфера стала… не напряжённой, нет. Скорее, более сосредоточенной. Даже Майн, вечно отлынивающая от тренировок и предпочитающая просто бездельничать, и та стала уделять больше внимания развитию. Причём не только обращению с любимой Тыковкой и боевому пути, но и контрслежке, приёмам маскировки, оказанию первой помощи и иным подобным занятиям, на которых она раньше скорее делала вид, что слушает. Да и её любящий проводить время за чтением вечный партнёр по пикировкам тоже перестал прятаться от попыток Булата сделать из него «настоящего боевого мужика».

Для самой Акаме мало что поменялась, разве что она стала чаще заниматься с Майн и потихоньку начавшей нагружать себя Шелли. Большую часть остального времени бывшая имперская убийца тратила на уход за Леоне, что с удовольствием принимала такое внимание. Пускай блондинка уже в конце недели крепко встала на ноги, сумев выбить для себя право есть мясо и пить (по чуть-чуть) вино, но от случая быть покормленной с ложечки «больная» отказываться даже не думала.

Впрочем, мыться старшая сестра всея Ночного Рейда, что, в общем-то, никогда не отличалась стеснительностью и даже зеленоволосого любителя подглядывать гоняла лишь из спортивного интереса, всё равно предпочитала в одиночестве. Пусть раны, нанесённые неизвестной то ли полицейской — как говорила командир, её видели в обществе главы столичной полиции, поэтому все пока склонялись именно к этой версии — то ли храмовой воительницы, то ли государственной убийцы и перестали выглядеть воспалёнными, начав потихоньку подживать, до окончательного их исчезновения должно пройти ещё немало времени.

И Леоне очень сильно желала скрыть унизительную надпись, которая в таком виде читалась едва ли не лучше, чем в первый день.